Задняя часть челнока лежала прямо на земле, но, к счастью, искомое обнаружилось чуть раньше. Чертенку пришлось опуститься на четвереньки, чтобы, просунув руку с прибором под корпус, найти местоположение спрятанного радиомаяка.
-Тьфу, зараза! – выругался он и, перевернувшись на спину, змеей заполз в щель под кораблем, - надо будет сказать Мико, чтобы его ребята впредь ставили жучков где-нибудь поближе.
Поорудовав ножом, он расчистил себе немного места и начал отковыривать одну из панелей теплоизоляции, слегка покоробившуюся от удара об деревья. В просветы между ветвями Чертенок видел, как Мария волоком тащит к пандусу очередной ящик, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дух и помассировать вывихнутое запястье. В пятиминутный норматив они с ней явно не укладывались.
Панель отвалилась, упав ему прямо на грудь. Под ней, непосредственно на корпусе, обнаружилась небольшая черная коробочка с одинокой красной лампочкой, мигающей в такт с лампочкой на его приборчике.
-Вуаля! – еще несколько движений ножа, и коробочка оказалась у Чертенка в руках.
Вогнав панель на место, он выполз обратно. Отковырянный радиомаячок после непродолжительного раздумья отправился мигать в ближайшие кусты, а Чертенок вернулся к погрузочному люку.
Мария как раз затаскивала по трапу очередной ящик. Она тяжело дышала, ее лицо блестело от пота.
-Вам еще долго, мисс Оллани? – осведомился Чертенок.
Вместо ответа она только злобно зыркнула на него исподлобья.
-Нам уже пора отправляться, а то здесь становится жарковато, - поскольку никакой реакции так и не последовало, он хмыкнул и поднялся в кабину, чтобы убрать свое оборудование назад в коробку.
Спустившись вниз, Чертенок ни в трюме, ни на поляне девушки не обнаружил и, вздохнув, направился к вагончикам.
Мария нашлась во втором сарайчике, который служил лабораторией. Она сидела на полу около стеллажа с бумагами и перекладывала его содержимое в еще один ящик. К этому времени она опустошила только первый стеллаж, а всего в лаборатории их насчитывалось четыре штуки, и все они были заполнены, что называется, под завязку. Коробки, банки, приборы – неожиданно Чертенок понял, что она вознамерилась перетаскать на челнок это все.
-Знаете что, мисс Оллани… - заговорил он, но закончить не успел.
Пол под ногами вдруг ощутимо вздрогнул. Склянки и бутыли, расставленные на стеллажах задребезжали, стукаясь друг о друга. Послышался громкий глухой треск, как от далекой грозы.
-Что за!?… - Чертенок пулей вылетел на улицу, Мария выбежала следом.
Они увидели, как нестерпимо медленно, разбрасывая вокруг себя огромные огненные плевки, заваливается один из пинусов, росших к западу от лужайки. Из оставшегося торчать из-за верхушек деревьев зазубренного пня в небо взвился пылающий фонтан, знаменуя начало финальной феерии. Рухнувший исполин находился довольно далеко, но все равно, глухой удар от его падения на какое-то время оглушил их.
От толчка Мария не удержалась на ногах и, чтобы не упасть, схватилась за руку Чертенка. Из вагончика донесся звон бьющегося стекла.
-Об этом, собственно, я и собирался Вам сказать, - он повернулся к ней лицом, - если Вы не поторопитесь, то рискуете остаться здесь навсегда!
-Я никуда не полечу без моих документов!
-Они для Вас что, дороже жизни?
-Это и есть моя жизнь! – с пылом заявила Мария, отступив на шаг и уперев руки в бока, - или мы забираем их с собой, или я не лечу вообще!
-Как хотите, - пожал плечами Чертенок, - кто я такой, чтобы Вам приказывать? Жду еще пять минут, потом улетаю. Оставайтесь на здоровье!
Он развернулся и потрусил к кораблю. Новый залп грома возвестил о кончине еще одного зеленого великана.
Остановившись в дверях, Мария окинула взглядом свое хозяйство: стеллажи, коробки, разбросанные по полу бумаги, осколки стекла. В них действительно заключалась вся ее жизнь. Наблюдения, измерения, гипотезы и догадки, карты и схемы, аудиозаписи и образцы – все, что удалось узнать Человечеству о биосфере Мохарры, находилось здесь. Собранных материалов хватило бы на дюжину диссертаций, не меньше. Да Бог с ними, с диссертациями! Она вдруг поняла, что совершенно не жаждет научной славы, давно уже лишившись того тщеславия, что двигало ей когда-то. Знания важнее. Точнее, даже не сами знания как таковые, не безликая груда фактов, а результат их кропотливой обработки и систематизации – понимание. Понимание того, как устроен этот чужой мир, по каким правилам живет, каким закономерностям подчиняется. Ведь, если действовать осмысленно, а не круша, по привычке, все на своем пути, то Человек может вжиться в эту экосистему, не нанося ей вреда, превратив ее из врага в союзника.
Проклятье! Все бесполезно! Мария опустилась на заваленный бумагами пол, ею овладело отчаяние. За пять минут перетаскать все на корабль просто невозможно, нужно полчаса как минимум. Отобрать самое ценное она тоже не успеет – нужно разбираться, а на это тоже нет времени, да и сил уже не осталось. Все бесполезно.
