– Отпусти меня. Я увижу твое лицо снова лет через восемьдесят, после того, как ты проживешь долгую жизнь. – Он начинает таять в воздухе.
– Бун…
– Обещай мне, что будешь жить, Лайра. – Его голос доносится откуда-то издалека. – Обещай.
– Обещаю. – Я сглатываю. – И мы увидимся раньше, чем через восемьдесят лет. Я выиграю Тигель. Считай, уже выиграла.
Бун снова качает головой. Кажется. Я уже едва вижу его.
– Живи за нас обоих. Этого будет достаточно.
Я больше не вижу его.
– Восемьдесят лет, Лайра-Лу-Ху, – шепчет его голос вокруг меня. – Я буду отсчитывать дни.
А потом он уходит. Я чувствую, когда он уходит.
Я зажимаю свободной рукой рот, сдерживая готовые вырваться рыдания.
Аид кивает кому-то, и я в первый раз осознаю, что здесь есть еще один человек, который мне неизвестен. Он втыкает шприц в мою капельницу и нажимает на поршень. И тут же мою кровь наполняет тепло, поднимаясь от руки к груди, а потом проникая по всему телу.
Я поворачиваю голову и гляжу на Аида, хотя мои веки уже тяжелеют.
– Зачем? – шепчу я.
Он кривится:
– Может, теперь ты позволишь себе поспать и выздороветь… и сражаться.
Ради меня. Он привел Буна сюда ради меня.
– Спасибо… – Я не уверена, что добираюсь до «тебе», прежде чем снова отключаюсь.
Кошмары больше не приходят. Скорее, я заперта в собственном теле, утопаю в ж
Но теперь я хотя бы держусь.
Голос Аида становится моим якорем.
Его прикосновения. Даже когда я очень глубоко, я чувствую его рядом. Когда я ближе к поверхности, он всегда неподалеку.
Один раз, когда у меня получается всплыть и открыть глаза, он с кем-то ругается. С Хароном, кажется, хотя тот, второй, стоит в дверях, и свет бьет ему в спину. В другой раз Аид спит, сидя в кресле, с запрокинутой головой. Он выглядит ужасно. Истощенный, с фиолетовыми мешками под глазами. Я и не знала, что боги могут так выматываться. Я тянусь к нему, но уже снова тону.
Ощущение свежести омывает меня во тьме и тянет в сознание.
– Что… – слышу я себя издалека.
Будто прохладный бриз с залива в жаркий летний день, оно снова проносится по мне. Пробиваясь сквозь жар лихорадки. Не уничтожая. Но это первый намек на облегчение, который я чувствую с тех пор, как оказалась заперта в собственном теле.
Через это облегчение, извиваясь, как червяк, просачивается беспокойство. И кажется, я хмурюсь, потому что с чего бы мне беспокоиться? Это же… облегчение.
– Работает? – Голос Аида тоже слышится издали.
Что работает? Они пробуют еще одно лекарство? Еще один способ лечения?
– Только не новая ледяная ванна, – пытаюсь сказать я, но мои губы не двигаются.
Это была агония. Огонь и лютый холод одновременно.
Еще один приток прохлады, как будто облегчение находится внутри меня. В моих венах.
Потом еще один, но больше похожий на волну, проносящуюся во мне, и я выдыхаю это облегчение. И меня слышно. Я знаю, потому что в голове это громко.
Но все же у меня в животе скручивается темная эмоция. Сомнение? Ужас? Надежда?
Непохоже, чтобы это все чувствовала я.
– Кажется, работает, – говорит кто-то. На сей раз ближе.
Или я ближе к сознанию. Уменьшающийся жар и боль возносят меня на седьмое небо. Пожалуйста, пусть это не прекратится.
– Лайра? – Голос Аида пронизывает тревога.
Я хочу ему ответить, сказать, что все в порядке. Больше чем в порядке, но мне до сих пор сложно заставить работать рот и глаза.
– В чем дело? Это ее убивает? – Паника в его голосе была бы очаровательной, если бы не охватывала мое сердце и не сдавливала его. Как будто его паника питается мной.
Я пытаюсь дотянуться до него, до его руки, но еще не могу двигаться. Тошнотворная усталость по-прежнему пытается меня утопить.
Еще одна волна благословенной прохлады.
Я умудряюсь заставить работать губы:
– Аид.
– Я здесь. – Его голос звучит… измученно. – Я здесь, Лайра.
Его рука обхватывает мою, привязывая меня к реальности, и одно это простое прикосновение кажется райским блаженством.
– Мне уже лучше, – пытаюсь сказать я. Смутно понимаю, что вместо слов выходит белиберда.
Меня бьет еще одним зарядом беспокойства.
– Помоги ей! – приказывает Аид кому-то как истинный царь Нижнего мира. Столько авторитета. Столько власти.
– Мы должны подождать, пусть работает, – говорит кто-то дрожащим голосом. – Приношу извинения, владыка Аид.
Столько страха. Из-за него. Из-за его попытки меня защитить.
– Аид, – шепчу я.
Он отпускает мою руку, и я протестующе хнычу. Потом его ладони обнимают мое лицо.
– Я здесь, – говорит Аид.
Это касание, его близость, этот голос… Это все, что мне нужно.
Последний приток прохлады втекает в меня, сквозь меня, и мне кажется, что мое тело утихомирили, очистили и перестроили изнутри. Начиная с костей и продвигаясь вовне.
А за ней идет… страх.
Не мой страх. Я не боюсь. Мне легче. Что происходит?
– Спаси меня, Элизий, – слышу я шепот Аида. Мимолетно чувствую его дыхание на своих губах. – Она…
