Я практически слышу, как Аид рычит на меня, запрещая отдавать мое оружие –
– У тебя, наверное, так и так лучше получится.
Я отдаю ему топор.
Амир моргает, а Триника слегка откидывается назад. Я их явно удивила. Но Амир быстро приходит в себя.
– Что ж… – говорит он, принимая топор торжественно, как храмовый жрец, – боги не зря благословили меня этими мускулами.
Я не могу посмотреть на Тринику или Майке без смеха и не хочу ранить его чувства.
Амир начинает рубить бамбук, справляясь лучше меня, как я и ожидала. Я оборачиваюсь через плечо и ловлю взгляд Триники. Она пожимает плечами. Я тоже.
– Verdammt[2]! – восклицает Майке резким шепотом, неуклюже отступая от ручья, из которого пила.
Все замирают.
– Что? – спрашивает Триника.
Майке резко опускает руку в воду, слегка поскуливая. Мы с Триникой кидаемся к ней, а она снова вынимает руку. Я не могу удержаться от шипения при виде воспаленного красного волдыря размером в серебряный доллар, проступающего у нее на ладони.
– Что произошло? – спрашиваю я, когда Майке сует ладонь обратно в воду.
Слезы струятся у нее по щекам, лицо сведено от боли, но она умудряется указать на растение. Ядовитый плющ выглядывает из-под широкого листа.
– Это ненормально, – говорит Майке.
Чтоб меня. Я знала, что с этим Подвигом не все так просто. Нам еще повезло, что мы пока ни во что не влезли.
– Будь очень осторожен! – кричит Триника Амиру. – От ядовитого плюща вздуваются ужасные волдыри. Не трогай его ни за что.
А потом вынимает из кармана рулон лейкопластыря на тканевой основе. Заметив мой взгляд, пожимает плечами:
– Инструменты смертных.
После этого мы работаем осторожнее. Но клятый плющ прячется повсюду, и, когда Зэй заканчивает собирать поддон из бамбука, бечевки и лиан, которые мы набрали, оказывается, что только у него нет ни одного волдыря. Мой торчит сбоку на шее, и у меня такое ощущение, что кожу проедает кислота.
Дневной свет угасает. Мы нагружаем поддон и тащим его, сменяя друг друга. Хватаемся по двое за бамбуковый ствол, выступающий по обе стороны поддона.
Через пять минут мы понимаем, что дела наши еще отстойнее, чем мы думали.
Идти тут непросто, приходится останавливаться и прорубаться через кустарник, обходить все более разрастающиеся заросли ядовитого плюща и переносить поддон через большие камни. Иногда мы вынуждены и вовсе разгружать его, чтобы перебраться через препятствие, а потом снова нагружать на другой стороне. Один километр будет тянуться целую гребаную вечность.
И с каждой секундой в нашей пещере становится темнее.
Но мы идем, пробираясь вперед, к темнеющему туннелю или пещере, на которую указал нам Дионис, и вход туда становится все больше и больше с нашим приближением. Пока мы не подымаемся на груду валунов и не смотрим вниз.
– Во имя Нижнего мира, что?.. – резко выдыхает Триника.
Туннель во вторую слепую долину – это груда валунов, которая уводит нас оттуда, где мы стоим, к маленькому подземному ручью, явно не очень глубокому. Мне не видно, что на другой стороне, но где-то далеко во тьме виднеется круг тусклого света. Видимо, это вторая слепая долина.
Но мы все таращимся не на это.
Ядовитый плющ… повсюду.
– Ну, хотя бы ядовитый плющ только на потолке и стенах, – говорит Майке.
Триника искоса смотрит на нее:
– Ты
Майке пожимает плечами:
– Я довольно давно решила, что в жизни можно идти двумя путями. Стать злой и циничной – или добровольно относиться к каждому дню как к приключению. Я выбрала последнее. – Она подмигивает Тринике. – И это определенно приключение.
Теперь это так называется?
Свет вокруг нас смещается и меркнет еще больше, как будто садящееся солнце напоминает, что надо торопиться.
– Давайте покончим с этим делом, – говорю я. Нам повезет, если мы доберемся до основания груды валунов до темноты.
Зэй быстро добавляет длинный и тонкий бамбуковый шест к заднему концу поддона, чтобы мы могли нести его вчетвером, пока петляем среди камней. Мы с трудом, с кучей стонов, проклятий и обсуждений, спускаемся по откосу. Мелкий рост Майке и общая пошкрябанность Амира не помогают совсем. Зэй хрипит, но у него хотя бы есть сандалии, которые не дают ему упасть.
Мы огибаем крутой валун: я и Триника – внизу, принимая на себя вес, а Майке и Зэй – наверху.
– Погоди, – напряженно говорит Триника. Сдвинув шест на плечо, она наклоняется вперед, чтобы рассмотреть, что внизу. – Ничего не вижу.
Рядом со мной внезапно вспыхивает свет, и, оглянувшись, я понимаю, что Амир поднял свой мобильный с фонариком.
– Спасибо, – говорит Триника. – Мы за край скалы цепляемся.
Вместе мы поднимаем поддон повыше; мои мышцы уже мелко дрожат. Потом мы движемся приставными шагами. Отдыхаем и сменяемся теперь гораздо чаще, но наконец добираемся до дна пещеры. Рядом с нами весело журчит ручеек.
