— Эй! Ты же не хочешь меня убивать? Ты же не любишь никого убивать? Ты же не умеешь убивать!..
Йи вздохнул и впервые за всю экзекуцию заговорил:
— Умею. Но ты же сам сказал, я на много лет опоздал убивать Лю Чу. А ведь против таких, как ты, тоже должно быть средство?..
Он оглянулся на Яшмовую Тётю и очень удивился, что её стало три!
Да нет же, шутки плывущего сознания… К Йи чуть ближе подошли Звёздная Императрица, Нуорэдэ и Знакомая Незнакомка, на этот раз в алом. Они шагнули и больше не двигались, но с их рук стекало зелёное сияние. Изумрудный свет не касался досок помоста, вился тонкими струйками к пыточному столу, на котором нервно задëргался полудемон.
Йи знал, что не раз будет заново проживать, до мелочей восстанавливая в памяти этот день, но сейчас, прямо сейчас — как ему выкусить сердце из груди Лю?..
Так он же вырос вместе с котом!
У него же «когти» — Полночь и Полдень!
Он ещё додумывал эту мысль, а правая рука уже сорвала с шеи полудемона «кулончик», и пальцы, словно тысячу раз это делали, стиснули клинки. Замахнулся, посылая всю свою ци в удар. Жестом боевого кота проломил рёбра Лю… или того, кто занял его тело.
— Ты был кисточкой на рукояти дагъен… — тихо проговорила Нуорэдэ. Или Императрица? Обращаясь к Лю — или к Дэю…
Йи вырвал сердце из груди чудовища, основавшегося внутри тела полудемона — живое! Багровое! Пульсирующее! Истекающее тёмной грязью, в которую превратилась его кровь! — и тут же изумрудное сияние взорвало раскуроченное тело мириадами чёрных личинок!..
Звёздная Императрица повернулась к Йи и хотела что-то сказать, но он уже шагнул через тень к Смерти и Сверкающей — и от них прокричал:
— Я к Учителю! Ему нужна помощь!..
Изломанная химера оленя и красавицы застыла на камнях с лицом, искажëнным предсмертной мукой. Огромный монстр, похожий на ерша, выбравшегося на сушу, на глазах у Йи смял, разрезая когтями, незнакомого воина.
— Ты совершил одну ошибку, мальчик, — неприспособленная к человеческой речи пасть — клюв? Короткий хобот?!. — коверкала слова, но что-то в самом звуке было… узнаваемое?
— По незнанию. Ты зря окружил себя таким количеством Стальных Женщин, — а вот теперь голос стал полностью узнаваем.
— Йогоаи!.. — Йи замер на месте. — Йогоаи… я…
Сказать демонице «я только что убил твоего сына» значит подписать себе смертный приговор.
Вдвое выше, чем даже Лэй, шипастый монстр втягивал шипы, светлел чешуëй, расправляя полы шëлкового халата — ничуть не теряя в росте. С каждой секундой демоница всë более походила на хрупкую красавицу Йогоаи, но как будто лучшие скульпторы прошлого увековечили её образ в самом белом мраморе — а статуя возьми да оживи.
— Это все твоя память, малыш, — улыбнулась демоница. — Это ты меня помнишь вдвое выше себя. Мне не хочется связываться с твоими Ржавулями…
— …поэтому я не хочу даже пытаться тебя убить.
Йи благодарственно поклонился.
Врагу! В бою!..
Красавице, которая угощала сладкими сливами и мандаринами малыша, которого травил её сын.
— Ты только что отправил моего ленивого сына на долгие каникулы, — демоница всё улыбалась, но как будто стала чуть ниже ростом. — Ничего. Когда он вернётся, он станет сильнее и умнее…
Йогоаи ещё чуть потеряла в росте.
Она сказала, что не хочет связываться с его Стальными Женщинами. Неужели легенда, которую рассказывал Лэй, правдива?
— Но вокруг достаточно тех, кого очень просто убить! — из-за спины красавицы поднялись осьминожьи щупальца. Неотличимые по цвету от её бежевато-сливочного наряда, они особенно жутко подчëркивали алебастровую бледность её прекрасного — но такого громадного! — лица в обрамлении иссиня-чëрных кос до земли.
— И достаточно тех, кто более не связан с тобой никакими клятвами! — раздался за спиной демоницы хриплый голос Учителя. — Это её магия лишила Полдень и Полночь речи.
— Надеешься принудить меня снять заклятье?! — расхохоталась Йогоаи, поворачиваясь к Учителю и расправляя щупальца — и косы.
— Зачем? Оно само спадëт, как только за тобой захлопнутся ворота Диюя!
Чëрные косы, метнувшиеся к Учителю, сбил в полëте кнут. Бежевые с белыми присосками щупальца часть устремились следом за косами, кнут же уже не опасен, а меч… у этого человека есть ещё и меч?! — а часть упреждающе потянулись к Йи:
— Не вмешивайся, мальчик…
Это инстинктивно, крест-накрест рубить дракона, который шëл убивать тебя… это больно: бить в спину красавицу, рядом с которой мирно жил первые семь лет твоей жизни.
Но если не вмешиваться, сколько Учитель ещё продержится в одиночку?
Ша в правой руке завертелась, сливаясь в золотой диск. Циньхуа в левой прицельно укорачивала слишком далеко сунувшиеся щупальца. Демоница хохотала, плевала в Учителя ядом, от которого плавились камни. Он уже вырвал ей кнутом часть кос, Йи видел, как медленно течëт из ран, оставленных на голове, синяя жижа.
