Сознание меркло, замещая реальность странным сновидением. В нем Йи был чëрным ящером. Его мощные лапы сами по себе являлись оружием — но по ту сторону сна, там, где Йи прицеливался обрубить очередное щупальце, у него не было когтей!..
Шиэр-Дъен. Лиэр-Дьян.
Ша договаривала напоминание уже в полёте.
Может быть, Йи раньше не обращал внимания, может быть, ему просто негде было слушать, с каким звуком меч вонзается в плоть человека, но в спину демоницы, как раз в ту точку, из которой расходились многочисленные щупальца, Ша воткнулась с мерзким чавканьем.
Йогоаи взвыла. С лица её обихаживали кнут и меч Учителя, а тут ещё и в спину!..
Йи одним прыжком встал на расстоянии выдоха от неё. Рукоять Ша торчала из её спины — о, как глубоко вошла! — и Дэй подпрыгнул, чтобы ухватиться за неë левой рукой.
В правой уже были Полдень и Полночь.
Сознание снова раздваивалось. По одну сторону реальности спину Йогоаи полосовала кошмарная лапища — по другую странно зажатые в пальцах Йи короткие клинки. Однако синяя жижа, заменявшая демонице кровь, исправно хлестала и там, и тут.
А на землю она упала уже без щупалец и намного ниже Йи ростом. Встала бы на ноги, оказалась бы по плечо. Он успел отскочить, выдёргивая Ша, когда она начала падать.
— Я скоро вернусь! — пообещала демоница, прожигая Йи бездонной чернотой глаз.
— Нескоро, — подсказал ей Учитель. — Гораздо позже окончания каникул твоего сына.
Йогоаи, только что терявшая сознание, бешено заизвивалась, зарычала: её втягивала земля, внезапно жидкая, как болотная трясина. Лишь только земляные валы сомкнулись над телом демоницы, снова каменея, как в голове Йи зазвенели, вынуждая поморщиться от боли, четыре голоса:
Йи обвёл взглядом поле боя.
А боя уже и не было: земля уверенно втягивала в себя следом за предводительницей демонов, всех сразу, кого быстрее, кого медленнее. Люди и драконы, где могли, добивали их, зарекая появляться раньше, чем вода и земля поменяются местами.
Учитель сел на землю там же, где стоял. Похлопал рядом с собой рукой:
— Садись, коллега. Твой экзамен прошёл внезапно, но так, что вспоминать будут спустя поколения.
Лето вспомнило, что доросло до своей макушки, и решило порадовать всех солнечными днями. Луга, поля, леса напились в непогоду и теперь густели, колосились, наливались, одаривали пышным цветением, первыми плодами.
Звëздная Императрица медленно выздоравливала. Да, она способна пропускать через своё тело, свой разум, направляя в нужные точки, колоссальные заряды энергии — но ей требовалось также и некоторое время на восстановление. Травяные отвары, массаж, солнечные ванны… обе руки, отказавшие, как и у Дъи, как и у Нуорэдэ, уже начали слушаться.
Нуорэдэ покинула Столицу всего через пять дней от прорыва, едва начала ходить. Её любимый вол Баловник дал себя запрячь, как тягтяглового, и ни разу не взбрыкнул, пока вёз хозяйку в тележке — она «сняла алое», но Алое не отпустило её. Ей просто физически нужно было помогать юной Алой Ленте всем, чем только допустимо — так, может, это и служило поводом как можно скорее исцелиться? Начиная поездку лëжа на подушках, Нуорэдэ заканчивала путь сидя.
Дъи перенесла схватку тяжелее всех. От неё теперь день и ночь не отходила Гэнгти Тшу, а где юная Заклинательница, там и юная драконица. А где эти две красавицы, там неподалёку пылают восторженным восхищением чёрные агаты глаз Йи Дэя… только позволь — перепоёт все «вешние» песни, какие знает.
Заклинатели, как и триста лет назад, стали главной движущей силой прорыва Диюя.
Ни Звёздная Императрица, ни Звёздная Драконица не торопились высылать карательные отряды в селения Заклинателей.
— Все, кто вышли организовывать прорыв, остались на полях сражений. Все, кто остался дома — остались дома, — говорили они едва не в один голос. — Их, Заклинателей, сама природа такова, что сила пробудится и потребует выхода, но не раньше, чем лет через сто пятьдесят — триста.
Гэнгти Тшу пела Дъи исцеляющие песни, и глава Правой Руки Ночи чувствовала себя всё лучше. К ней приходили её Советницы. Их пугала Гэнгти Тшу, причëм, с первого дня её появления:
— Сколько ни расти из дикого волчонка домашнего котика, он всё равно в лес убежит!
Дъи улыбалась:
— Сколько ни лечи нанесённые Заклинателями раны травами, а затянутся от горлового речитатива!
Советницы находили аргумент за аргументом, но Дъи потому и стала их главой, что контраргументов у неё находилось поболее.
— Ничто не изменит её принадлежности к Заклинателям, — убеждали Советницы.
