Иисус. Картины жизни полностью

Мы подходим к концу того периода жизни Иисуса, который я назвал «счастливым временем». Если бы эти мною выдуманные и в Евангелиях не встречающиеся слова не были излишне смелы, я озаглавил бы ими все картины, прошедшие перед нами с момента искушения Иисуса. Период этот завершается необычной просьбой, проливающей пророческий свет на то, чем в итоге закончится Его открытое служение. Некий царедворец Ирода, Антипа, приходит из Капернаума в Кану к Иисусу и просит Его отправиться вместе с ним в Иудею, чтобы излечить его смертельно больного сына. Евангелие впервые повествует о подобной просьбе к Иисусу, во всяком случае, в Галилее.

Здесь человеческая беда, наверное, впервые подступает своей физической стороной к Спасителю, вопрошая: а можешь ли Ты помочь и мне? Вопрос важный. Должен ли Спаситель приниматься за подобные дела? Чувствуется, что Он в раздумье. Он оказывается в положении военачальника, которого просят пощадить человеческую жизнь. Нужно ли идти к цели столь длинным кружным путем? «Если Я примусь вас исцелять, поможет ли это вам?» Спаситель здесь для того, чтобы мы через Него и в Нем стали по отношению к Отцу такими же чадами Божьими, как и Он. А исцелившись, станем ли? Близится Новое, Вечное – Царство Божие, и нам надлежит из земного перейти с Его помощью в духовное, Небесное, обрести жизнь вечную. Способствует ли тому счастливая земная жизнь?

Вот что, должно быть, волновало Спасителя. «О, если бы люди и без этих дел уверовали в то, что Дух Божий без промедленья вознесет нас к цели!» – вздохнув, наверное, так подумал Он. Но в то же время, если бы речь шла только о помощи, то без знамений и чудес можно было бы и обойтись. Однако есть еще вера, и тут все это просто необходимо. «Вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес», – с грустью сказал Спаситель. Весь успех дела Божьего в послании Иисуса зависел и зависит от нашей веры в Него – ровно настолько Он нам и дан; сколь ни велик Спаситель, Его значение для нас определяется тем, что мы о Нем думаем и насколько в Него верим; чего мы от Иисуса не ожидаем, того для нас у Него как бы нет. Как трудно было Спасителю, куда труднее, чем сегодня кажется, пробудить на Земле веру к Себе. «Я не таков, как вы, и у Меня есть то, чего у вас нет, Я это и есть, и оно – ваше», – если бы Он произнес это вслух, какими дерзкими показались бы Его слова! Спасителя могли бы в любой момент обвинить в самовозношении и присвоении Себе того, чего у Него нет. К тому же люди разочаровались бы в Нем, отшатнулись и в конечном счете стали бы Его люто ненавидеть. Новое воззрение, новое учение или теория, если только это не выходит за рамки прежде рассказанного Библией, даже новое откровение они приняли бы как нечто, с чем можно согласиться. Но какой толк от воззрений и как можно научиться верить в ту великую истину, что Он реальное явление не поддающейся осмыслению любви Бога к миру, что Он, Сын, дарован нам во спасение? Без знамений и чудес люди в это не уверуют. А кто, как ему кажется, верует и без них, у того это превращается в некую теорию, лишенную живых красок, научную систему или научное положение. Ощутить отеческое расположение к нам Бога живого и уверовать в Него – на такое наш ум становится способен, только когда знамения и чудеса каким-то образом заставляют его очнуться от сна обыденной жизни, в которой любимому Богу отведена скромная роль, вплоть до того, что «можно обойтись и без Него».

И тогда Иисус решает помогать людям. Избавление от недугов – дело, конечно, важное, но чудо – это язык, на котором с нами говорит Бог, явление возвышенное и величественное. Царедворец, к примеру, не принял бы весть Спасителя о новой, выходящей за пределы человеческого понимания великой милости Бога и никогда бы не уверовал, откажи ему Иисус в его просьбе. «Для гостей, с которыми вместе пировал, Он превратил воду в вино, а моего сына оставил умирать. Да кто же тогда поверит, что это от Бога?» – вот что, наверное, прозвучало бы в душе царедворца.

И Спаситель, дабы этот человек (и другие) уверовал, вступает в сферу Божественной помощи, избавляющей людей от телесных скорбей. И Он почти не сомневается, что Отец ради такой цели Его услышит. Но идти вместе с тем человеком, как он того желает, Иисус не намеревается. Посещение его дома и исцеление мальчика наделали бы много шума, и к Нему тотчас бы приступили с новыми просьбами подобного рода, чем неминуемо вовлекли бы Его в деятельность, противоречащую Его уединению. И, уповая на Своего Отца, Иисус отвечает: «Пойди, сын твой здоров». Так оно и оказалось. Какой удивительно яркий свет благодати Божьей открылся в Иисусе царедворцу и всему его дому! Не испытавший подобного вряд ли может живо себе такое представить. С этого момента след Иисуса, если не считать Его прихода на праздник в Иерусалим, до взятия Иоанна под стражу теряется. Так что Его намерение уединиться исполнилось.