Иисус. Картины жизни полностью

Если это духовное препятствие носило местный характер, то было еще одно, всеобщее, и исходило оно от духа фарисейства, завладевшего всей страной и проявлявшего себя на каждом шагу. Фарисеи своим строгим поведением, жесткой дисциплиной, ревностным соблюдением священных обычаев, суровым постом, почитанием Священного Писания достигли в народе такого авторитета, если не сказать власти над ним, который нам даже трудно представить. Бытовало всеобщее мнение – и создали в основном его они: если хочешь стать «истинно набожным», нужно непременно уподобиться фарисеям. Как повествует Матфей (6:5), глубочайшее восхищение вызывал фарисей, который застывал «на углу улиц» в благоговейной молитве. Но что на самом деле они лицемеры, такого никому и в голову не приходило. Фарисеи считали себя людьми честными и благонамеренными, не замечая, как великую внутреннюю силу, некогда воздействовавшую и на их дух, со временем сменило притворство.

Первое столкновение двух принципов, по-видимому, и спровоцировало призвание в узкий «семейный» круг Иисуса некоего мытаря. Мытарей недолюбливали, но у них была «власть», которую давала им профессия, но более всего – состоятельность, а то и богатство. Общение с людьми всякого сорта, в том числе и с язычниками, научило их изворотливости, умению видеть происходящее с разных сторон и умудрило жизненным опытом, отчего мытари возомнили себя неким особым сословием. На них смотрели, как у нас прежде, да отчасти и сегодня, смотрят в деревне на «еврея».

Одного такого мытаря по имени Левий, «сидящего у сбора пошлин», и встретил Иисус. Муж не иначе как с сочувствием, но, может быть, и с презрением поглядывал на толпу, которая ничего не делает и «ничего не зарабатывает». Однако Иисус замечает в нем и другое. Он охотно пошел бы с Ним и Его учениками, но разве такое возможно? Служба есть служба, и ее просто так не оставишь. С тоской поглядывая на идущих с Иисусом, мытарь, похоже, испытывал внутреннюю борьбу. Иисус это понял, как ни старался тот прикрыться фиговым листком ворчливого настроения. И тогда Он на понятном и привычном для делового человека языке бросает ему: «Следуй за Мною!», фактически приглашая мытаря присоединиться к Его небольшому «семейству», на чью долю выпало отказаться от земных благ и неотступно следовать за Иисусом, постоянно испытывая на себе влияние Его личности. Неожиданный поступок Иисуса привел их в замешательство, они полагали, что Он потребовал от мытаря невозможного и тот откажется. Их удивил и сам выбор Иисуса. Неужели этот человек пойдет за ними? И что же? Мытарь повинуется подобно солдату, услышавшему приказ! Лука удачно помещает данную историю непосредственно после рассказа о расслабленном, поскольку на этих двоих практически один и тот же Его приказ воздействовал одинаково, что и привело присутствующих в изумление. Левий услышал голос пастыря, пасущего своих овец и зовущего их по имени, ему казалось, будто Сам Бог произнес в нем «Да будет свет!». «Он прав, другого пути нет, я оставлю все, что есть у меня на земле, и стану свободным». Но так он, конечно же, подумал уже потом, а прежде этого он исполнился бесконечной благодарности за доверие и любовь Иисуса, потрясенный Его проницательностью, распознавшей в нем самое благородное, безграничным Его великодушием, с которым Он протянул ему руку.

От Иисуса исходила такая ясность и прямодушие, что Левию (которого Он позже наречет Матфеем) и в голову не пришло, возгордившись и в то же время трусливо, как бы тайком скрыться от своих коллег. В его понимании они были такими же, как он сам, и ему хотелось показать им своего Наставника, своих новых друзей, чтобы те могли поближе познакомиться с Иисусом. Великий поворотный момент его жизни должен быть мирным, праздничным, светлым. Распрощается он с профессией мытаря за праздничным столом. И Левий устроил всеобщий пир.

Компания собралась необычная: Иисус со Своими учениками, Левий и его друзья-мытари. Все вели себя непринужденно, словно давние знакомые. Поначалу мытари ждали какого-то подвоха и чувствовали себя неловко, поскольку у многих было на совести немало едких слов и насмешек, произнесенных по адресу этого нового движения, а то и его зачинателя, отчего поглядывали на Иисуса с робостью и смущением. Но все вышло по-другому. Осененный святостью, каким любезным, человечным оказался этот Иисус. «Я представлял себе мрачного заклинателя духов, а тут человек, подобных которому я еще не встречал. Находиться рядом с Ним такое блаженство, которого я сроду не испытывал. О, какое же я ничтожество, но теперь все будет по-другому. Иисус, не смотри на меня так; если бы Ты знал, кто я на самом деле! Да, в конце концов, Он это знает, его взгляд проникает в самое сердце», – звучало в душе иного мытаря.

Иисус ведь Сам сказал, что пришел «призвать грешников к покаянию».