Прошёл год. Потом другой… Потом третий, четвёртый и пятый.
Крошечное королевство Корникопию, когда-то счастливейшее в мире и процветающее, знаменитое среди соседей своими мастерами – сыроварами, виноделами, мясниками, кондитерами, – теперь было не узнать.
Впрочем, в отличие от других городов, столица Тортвилль почти не изменилась. Стараясь, чтобы король не замечал печальных перемен в своём государстве, Слюньмор ссужал Тортвилль немалыми деньгами, особенно его центральную часть – Внутренний Город, – где жизнь шла по-прежнему. Однако на север страны надвигался настоящий голод. Ремёсла и торговля глохли – разорялись, пустели, закрывались лавочки, магазины, таверны, кузни, каретные мастерские, фермы, виноградники. Налог на Икабога вгонял народ в глубокую нищету. А там, где дела ещё кое-как шли, люди затягивали пояса и платили налоги, парализованные страхом, в ожидании новых набегов Икабога. То и дело вблизи домов, на полях и крестьянских дворах находили следы монстра.
А если кто-то начинал сомневаться в существовании Икабога, в самое короткое время к таким неверующим могли нагрянуть печально известные «чёрные следопыты». Так Слюньмор и Рош назвали свои боевые отряды, которые нападали по ночам и убивали недовольных и несогласных, оставляя вокруг домов страшные следы.
Случалось, конечно, что недовольные жили ближе к центру города, где подделать следы так, чтобы не заметили соседи, было невозможно. В таких случаях Слюньмор устраивал показательные суды над предателями родины, запугивал подсудимых, угрожая, что убьёт родных и близких, и те «сознавались» во всех своих «преступлениях».
Чем больше было таких судов, тем больше Слюньмору приходилось строить тюрем. Кроме тюрем нужны были приюты для детей-сирот. Для чего, вы спросите, потребовались приюты?
Ну, во-первых, много родителей стали жертвами «чёрных следопытов» или отправились в тюрьмы. Родственники и знакомые несчастных не могли взять к себе беспризорных детей, так как сами едва сводили концы с концами.
Во-вторых, бедняки умирали от голода. Обычно это были родители, так как любые родители готовы не есть целыми днями и неделями, чтобы только накормить малышей. Поэтому много детей оставалось сиротами.
И наконец, отчаявшиеся, обедневшие и голодающие семьи сами старались пристроить детей в приюты, чтобы у них появился хоть какой-то шанс выжить, иметь кусок хлеба и крышу над головой.
Не знаю, помните ли вы придворную служанку, отважную Нетти, которая не побоялась предупредить леди Эсланду, когда капитана Гудвилла и его товарищей арестовали?
Так вот, на деньги, которые дала ей леди Эсланда, девушка наняла повозку и уехала в пригород Вин-о-Града, на отцовский виноградник. А ещё через год вышла замуж за человека по фамилии Гопкинс. У них родились двойняшки, мальчик и девочка.
Налог на Икабога тяжким бременем лёг и на семью Гопкинсов. Скоро они разорились, им пришлось закрыть бакалейную лавку. Родители Гопкинса, виноградари, умерли от голода, и помощи ждать было неоткуда. Доведённые до отчаяния, Гопкинсы решили отдать детей в тот самый приют, которым заведовала Ма Хрюч. Несчастных, плачущих малышей навсегда оторвали от родителей. Тяжёлая, кованая дверь захлопнулась, лязгнули замки, засовы и цепочки, и, убитые горем, Нетти Гопкинс с мужем в слезах побрели прочь. Они надеялись, что, получив золотой, Ма Хрюч не даст малюткам умереть от голода.
С тех пор как Дейзи привезли в мешке к Ма Хрюч, заведение сильно изменилось. Там, где когда-то стоял покосившийся домишко, теперь красовалось громадное каменное строение, вмещавшее сто детей, – с решётками на окнах и запорами на каждой двери.
Дейзи всё ещё жила в приюте. Хотя она стала выше и тоньше, на ней был тот же рабочий комбинезон, в котором её привёз похититель, она до сих пор его носила, – в отличие от Марты и других девочек, шивших себе платья из мешков, в которых привозили капусту. Старый комбинезон был единственной вещью, которая напоминала Дейзи о доме и отце, и девочка аккуратно его латала, удлиняла рукава и брючины.
Даже спустя столько лет после похищения, Дейзи верила, что её отец жив. Она была смышлёным ребёнком и понимала, что никакого Икабога не существует. Скорее всего, думала она, отца бросили в тюрьму и он сидит теперь за решёткой, так же как она, и, перед тем как заснуть, так же как она, смотрит сквозь железные прутья на луну.
