В ответ послышался хохот и снова пение. Слуга Канкерби, которого Слюньмор послал шпионить за происходящим в каземате, сбиваясь с ног, носился от одной камеры к другой, разнося кухонную утварь и продукты для приготовления пирожных. В воздухе стоял чудесный аромат коржей для Райских Грёз и Волшебных Перин, которые миссис Бимиш недавно достала из духовки. По сравнению с прошлым разом узники заметно отъелись и поправились. Слюньмору это очень не понравилось. Особенно его разозлило, что капитан Гудвилл снова был бодр и полон сил. Лорд предпочитал, чтобы враги едва держались на ногах от голода и холода, томились от страха и отчаяния. Даже мистер Давтейл выглядел гораздо здоровее, а его седая борода была аккуратно подстрижена.
– Как вы только управляетесь со всем этим, Канкерби? – удивлённо сказал Слюньмор пробегавшему мимо слуге. – Со всеми этими ножами-ложками-поварёшками.
– Приходится, милорд, – запыхавшись, отвечал тот.
Слуге не хотелось признаваться, что от распоряжений миссис Бимиш у него давно голова шла кругом и он не помнит, что кому относил. Бесконечная круговерть кухонных венчиков, скалок, мисок и противней, которыми его нагружала женщина, совершенно сбивала с толку. Раз или два, сам того не замечая, Канкерби передавал из камеры в камеру столярные стамески и зубила мистера Давтейла. В конце дня он старался собрать по камерам инструменты, но уследить за всем было невозможно. Но ещё больше Канкерби беспокоило, что ночной стражник напивался на дежурстве мертвецки пьяным и, погасив свечи, быстро засыпал, а значит, ничто не мешало пленникам замышлять бунт или даже готовить побег.
С другой стороны, Канкерби понимал, что, если начнёт докладывать об этом Слюньмору, который явно был не в духе, рассерженный лорд может наказать его самого. Поэтому слуга решил, что лучше держать язык за зубами.
– Сегодня никакого пения! – крикнул Слюньмор, шагая по гулкому подземелью. – У короля и так голова раскалывается!
На самом деле, если у кого-то сейчас и раскалывалась голова, то у самого Слюньмора.
Едва отвернувшись от узников, лорд тут же забыл про них. Сейчас у него была другая неотложная проблема: где он найдёт его величеству чучело этого проклятого Икабога? Может, Фляпун что-нибудь придумает? А что, если им взять скелет быка, выкрасть портниху и заставить её обшить скелет кожами и шкурами, а потом измазать всё болотной грязью и тиной?
Одна ложь тянет за собой другую. Солгав один раз, уже нельзя остановиться. Всё равно что плыть в дырявой лодке: без конца приходится вычерпывать воду, чтобы не утонуть.
Погружённый в эти нескончаемые интриги, мысли про скелет и шкуры, Слюньмор начал терять контроль над реальностью. Между тем в подземелье скопились узники, которые прямо у него под носом явно что-то замышляли, прятали под тюфяками ножи и стамески, подпиливали решётки и подтачивали камни.
Смурландские болота укутал толстый слой снега. Выходя с корзинами за грибами, Икабог перестал заваливать пещеру камнем. Более того, Дейзи, Берти, Родерик и Марта отправлялись вместе с ним, чтобы собирать для него маленькие серебристые грибочки, которые монстр любил больше всего. Во время этих вылазок около брошенной повозки ребята откапывали из-под снега еду и для себя.
С каждым днём человеческие детёныши отъедались, набирались сил. Икабог тоже заметно растолстел, у него вырос огромный живот. Приближалось время грожения.
Берти, Родерик и Марта со страхом смотрели на его растущий живот – ведь он сказал, что во время грожения собирается их съесть. У Берти на этот счёт не было никаких иллюзий. Конечно, монстр их убьёт. Как убил его отца. Икабог был реальностью. В схватке с ним погиб майор Бимиш.
Когда выходили по грибы, Икабог и Дейзи частенько шли впереди и беседовали о чём-то своём.
– Она хочет с ним подружиться, – сказал Берти.
– Чтобы он съел нас, а её нет? – спросил Родерик.
– Подло говорить такое! – возмутилась Марта. – Дейзи заботилась обо всех малышах в приюте, никогда не давала их в обиду, из-за чего все тумаки частенько доставались ей.
