Как только грохнули выстрелы, и мама дернулась от ударивших в нее пуль, Ленька, не помня себя, прыгнул прямо на эту ненавистную фуражку. Сбил ее ударом кулака и вцепился в жидкие волосы на голове офицера. Тот завыл, закрутился волчком на месте, пытаясь сбросить мальчишку. Казнь остановилась, солдаты кинулись к своему командиру, но никто не решился рвануть подростка, повисшего на офицере. Тут же толпа женщин бросилась врассыпную, кто-то попытался убежать, кто-то напал на охрану, чтобы отнять автоматы, некоторые рванули к грузовику с детьми.
Из кузова с криками и плачем дети принялись прыгать к своим матерям. А Ленька, обезумевший от горя, зубами впился в жилистую шею немца, чувствуя у себя во рту его соленую кровь. Он очнулся только от удара по спине, но тут же прыгнул на солдата, который его ударил. Повис у него на руках, вывернул дуло автомата и нащупал крючок. Длинная очередь скосила сразу нескольких фашистов, другие разбежались в разные стороны. А он все жал на крючок, не замечая, что его дубасит кулаками обезоруженный им солдат. Досталось и ему: Ленька резко задрал дуло вверх и выпустил несколько пуль прямо в перекошенное злобой лицо. Немец рухнул на землю, и Ленька, вырвавшись из его рук, пустился бежать по улице. Никто даже не попытался выстрелить ему вслед, немцы суетились на площади, не зная, как восстановить порядок. Их командир кричал и метался от боли с окровавленной шеей, на пятачке распластались трупы в серо-зеленых шинелях, а пленные женщины и дети разбегались в разные стороны.
Виновник этой заварухи со всех ног бежал по знакомым переулкам и улицам, задыхаясь от рыданий.
С того дня Леня Марцев стал взрослым, закончилось его веселое и беззаботное детство в большой семье. Теперь он был готов мстить фашистам всеми силами. За годы войны он побывал в партизанском отряде, а потом присоединился к действующим частям Красной армии, где после специальных курсов стал снайпером. Он удивлял командиров своей меткостью, а еще умением выбрать из толпы немцев офицера и послать свой смертельный привет точно ему в голову.
…Вот и сейчас Ленька наметил цель, чуть приподнялся на локтях над краем окопа и плавно нажал на спусковой крючок. Фуражка в разрезе прицела дернулась и полетела в сторону, окрасившись бурым пятном крови.
Снайпер тотчас упал на дно окопа, уходя от ответного огня.
– Все, товарищ командир, все боеприпасы израсходованы.
– Хорошо, связные уже ушли, – отозвался с другого края командир.
Теперь Шубину и Марцеву предстояло самое опасное – вернуться назад. Казалось, что сделать это невозможно. Солнце уже поднялось в зенит, и поле было хорошо освещено.
Глеб всматривался в слепящий солнечный круг над их головами, прикидывал. Через два часа солнце будет напротив немецких позиций, тогда его свет станет слепить противника. И даст им возможность для рывка через поле. Немцам будет труднее попасть против солнца по движущимся, сливающимся с землей мишеням.
– Два часа ждем, потом попробуем прорваться, – предупредил капитан снайпера.
Он подробно объяснил свой план Борисевичу, Ленька хмыкнул недоверчиво. И, как всегда, предложил более дерзкую задумку:
– А может, швырнуть гранату – и ходу? Пока они поймут, что да как, пока очухаются от взрыва, мы уже успеем сотню метров пробежать. До края поля примерно четыреста, в три захода одолеем.
Но командир рискованный замысел юного лихача не одобрил:
– А если тебя самого же осколками посечет? Бросать надо близко, чтобы ты как за занавеской оказался. А на таком расстоянии осколками покрывает – будь здоров. Вот и получается, триста метров не махнешь, а останешься лежать прямо под прицелом у фрицев. Еще и с осколочным ранением. Считай, шансов уйти никаких.
– Эх. – Ленька на несколько минут задумался, соображая, как им добраться под немецкими прицелами до края поля. Потом воскликнул: – А что, если в разные стороны рванем? Фрицы растеряются, а мы успеем из окопа выбраться.
Капитан Шубин покачал головой:
– Леонид, торопыга ты. В разведке это ни к чему. Нахрапом вдвоем против сотни не попрешь. Только хитростью действовать и терпением. Им ведь на той стороне тоже, как тебе, неймется узнать, почему мы затихли. Вот сейчас еще немного постреляют, а потом проверяльщиков пошлют посмотреть, что с нами.
– И что же делать будем, товарищ командир? Гранат всего три штуки осталось! – Парень заерзал от нетерпения.
– Хитрить, Леонид, – усмехнулся опытный разведчик. – Как поползут в нашу сторону, ложись и не шевелись до моей команды. Не надо нам показывать, что мы живые. Может, повезет, за мертвых примут и отстанут.
– А если не примут? Если я чихну? – Ленька в волнении принялся крутиться на месте. Такой точно не улежит спокойно.
Капитан поймал его за рукав, притянул к себе и, глядя прямо в глаза, сурово пояснил:
– Надо вытерпеть. Жить хочешь?
– Хочу! Пока последнего немца не застрелю, смерти не сдамся! – горячо согласился боец.
