По-военному чеканя слова, усатый подвижной Половинка рассказал о положении на Кубанском фронте. Армия генерала Хвостикова базируется в Войсковом лесу, который примыкает к неприступным горам Карачая. Со стороны Армавира наступают части девятой Красной Армии. Бои идут где-то в районе Баталпашинской. Для заслона минераловодских городов и станиц советское командование бросило в бой только что сформированную во Владикавказе Южно-Осетинскую бригаду[41] и Пятигорский караульный батальон. За спиной этих частей почти ничего нет, лучшие части Кавказского фронта давно переброшены на белополяков. Осетинской бригаде противостоят конный отряд ногайского князя Келич-Гирея, полки Крым-Шамхалова, Серебрякова и отряд Хмары из станицы Бургустанской. Бригада безуспешно атакует линию обороны повстанцев и несет большие потери.
— Здесь не в-военный с-совет Южно-Осетинской красной б-бригады, — зло бросил реплику лысый человек в очках. Для чего х-хорунжий говорит все это?
— А для того, господа, — сказал хорунжий, — что мобилизация для пополнения этой бригады происходит здесь, в Северной Осетии, а мы сидим сложа руки.
— К-короче. К-какие меры вы считаете эффективными, чтобы отвратить горскую молодежь от записи в д-добровольцы?
Хорунжий недовольно сощурил глаза и, глядя в блестящую лысину очкастого, как в зеркало, ответил:
— Меры военные, доктор Мачабели. А именно — засады на проселочных дорогах против команд новобранцев, наконец, крушения эшелонов, в которых они будут следовать в бригаду… Это, разумеется, на рассмотрение штаба Боевого Союза.
— С-слишком много шума и т-треска, господа! — ответил доктор, обращаясь, однако, не к хорунжему, а к одноглазому и мистеру «Стенли Грею». — Лучшими, п-пожалуй, будут меры медицинские…
Многие недоуменно и испуганно взглянули на говорившего, Стрэнкл заметно оживился.
Мачабели поднялся, почесал металлическим наконечником карандаша свои закрученные вверх усики и начал тихо что-то говорить. Знаур плохо слышал его. Одноглазый брезгливо морщился.
— Сатана… — пробурчал один из казаков, сухой, длинный, в синем чекмене, подходя к самому окну, за которым сидел Знаур. — Придумал, зараза, смертельные «укольчики» новобранцам…
Знаур понял страшный смысл того, о чем так таинственно говорил лысый доктор.
Гости возвращались разными улицами, шли с оглядкой, по одному.
Знаур ушел раньше, объяснив сонному дедушке Дзиаппа, что должен обязательно вернуться домой, к старому Габо.
Знаур шел быстро, почти бежал, спотыкаясь на неровной мостовой узкой улочки Осетинской слободки.
«Что делать?» — спрашивал он себя. — Они хотят убивать из засады и ядовитыми уколами добровольцев Красной Армии, таких, как Кудзиго и Кудзи, пускать под откос поезда с людьми.
Расскажу дада. Конечно! Но он опять будет тянуть. Сам пойду к главному комиссару. Может сейчас? Нет… лучше завтра. Сначала стащу у одноглазого револьвер.
Повесить бы доктора на площади возле атаманского дворца, собаку.
Почти следом за Знауром мистер Стрэнкл подходил к улице Лорис-Меликовской. Позади в двадцати-тридцати шагах маячила долговязая фигура Амурхана, провожавшего «высокого гостя».
Правая рука мистера покоилась на рукоятке тяжелого кольта.
«Кажется, русские лежебоки и эти азиаты начинают пошевеливаться, — размышлял чужестранец. — Пока все идет нормально. Наши эскадры подбросят еще два-три десанта. Армия повстанцев-казаков отрежет Кубань и весь Кавказ от центральной России. Чем ты, майор Стрэнкл, порадуешь своего шефа? А вот чем. Бесценные сокровища английской военной миссии восемнадцатого года — в моих руках. В дипломатической посылке все прекрасно сохранилось: секретные письма военного министра главе дипломатической миссии в Москве Локкарту о ликвидации большевистского руководства в Москве и на местах… Составленный полковником Пайком список завербованных агентов из числа экспроприированных коммунистами лиц, расписки агентов в получении денег… Кроме того — тайные схемы месторождений вольфрама в горах Большой Кабарды и морганита — на южных склонах Клухорского перевала, в Сванетии, схема скрытых нефтяных скважин в Баку, акции на них и много других ценнейших бумаг. За возвращение в метрополию одних только секретных писем назначена огромная сумма вознаграждения.
В определенный день и час отряды «Боевого Союза возрождения России» захватят во Владикавказе власть. Новое пополнение Осетинской красной бригады и других частей Терской области будет уничтожено еще до приезда на фронт. Обескровленная в Ессентуках национальная бригада перестанет существовать. Примерно через месяц Кавказ очистят от большевиков. И тогда самое главное сделано: нефть и сокровища Кавказских гор — наши.
Ключевой позицией тайно подготовленных ударов явится Владикавказ, откуда всем делом мудро и невидимо руководил Билл Стрэнкл».
— Олл райт! — так быстро Стрэнкл привел к радужной развязке свои желанные мысли. Возможность скорого восхождения кружила голову, преуменьшая опасность.
