— Под замком, на губе, благо она пустует согласно эпидемии…
— Ликвидировать мальчишку! — резко бросил иностранец. — Можете?
— Для этого нужно войти в соглашение…
— Какое еще «соглашение», черт вас побери?
— В соглашение кое с кем из армавирских заплечников. Они могут обделать бесшумно, и концы — в Терек… — Но — хитрые бестии! — принимают только золотую валюту, — развел руками Половинка.
Мистер Стрэнкл нащупал во внутреннем кармане плаща тяжелый кожаный мешочек и бросил его на стол. Глаза Половинки улыбались. Вся его фигура выражала подобострастие.
В кожаном мешочке были деньги, полученные в тегеранском духане «Невидимая нить» от отца Знаура.
В тот вечер, когда Знаур возвратился из дома Дзиаппа, к Габо его не пустили. Старик метался в бреду. Ираклий Спиридонович распорядился немедленно отправить его в тифозный лазарет.
Рано утром приехал шарабан из городской дезостанции. Каморку Габо продезинфицировали карболкой и забили досками. Воспользовавшись моментом, пока санитары сновали взад и вперед с баллонами, Знаур проник во флигель.
Одноглазый вернулся поздно ночью, немало выпив, и теперь спал крепко.
Знаур ступал так тихо и ловко, словно пробирался по осыпающемуся склону над пропастью. Недаром он вырос в горах. Но мальчик волновался. Никогда ему не приходилось красть. «Если проснется, скажу, хозяйка послала за книгой» — придумывал он на ходу.
Знакомый браунинг оказался в книге как раз рядом с головой спящего Шувалова. Смельчак сунул его за пазуху черкески и выскользнул на улицу.
«Скорей, скорей, скорей…» — твердил он про себя, хотя знал, что Шувалов сам прячется от людей и не бросится разыскивать свое оружие.
«Во что бы то ни стало надо найти Костю и Ахметку, — думал Знаур. — Показать им пистолет, рассказать обо всем и вместе идти к главному красному комиссару…»
Расспрашивая у прохожих, где детский дом, Знаур добрался до здания бывшего офицерского собрания. Здесь и располагался приют для сирот. Дежурный из демобилизованных солдат ничего толком не знал, зато сам проявил немалое любопытство — кто такой Знаур, где его отец, мать, почему он ищет своих товарищей именно в детдоме, — словом, клонил дело к тому, чтобы самого Знаура задержать как беспризорного.
Улучив момент, Знаур убежал.
В конце Александровского проспекта, возле полуразрушенного памятника Золотого Орла в честь русского солдата Архипа Осипова, взорвавшего занятую турками крепость, стояли навытяжку два часовых-красноармейца. Из парадного то и дело выходили военные с новыми блестящими кобурами на поясах.
— Дядя, как найти главного комиссара? — спросил одного из них — коротенького и, как показалось Знауру, очень похожего на кота, который жмурится от яркого света.
— А по какой надобности?
— Очень важный дэло, дяденька…
— «Важный дэло…» Пойдем-ка со мной. Я есть помощник главного комиссара. Расскажешь мне, а потом пойдем к главному.
Знауру вдруг показалось, что он уже встречал этого низенького человека и слышал его голос, но где — вспомнить не мог.
Вместе с ним он вошел в маленькую комнату, на двери которой успел прочесть: «Начканц». На некрашеном столе лежали папки, в углу комнатки стоял маленький несгораемый шкаф. На столе — огромный чернильный прибор из черного мрамора с бронзовой феей, летящей куда-то с письмом в руках. Начканц уселся в кресло и сказал тоненьким голоском:
— Выкладывай, паренек…
По порядку рассказал Знаур о том, что слышал на тайном совещании в доме Дзиаппа.
— Откуда ты все это знаешь? — зло и глухо спросил начканц.
— Я был там… — смутившись, ответил Знаур.
— Брешешь, бестия!
Как опаленный, Знаур вскочил с места.
— Ты тоже был там, я теперь вспомнил… — тихо сказал юноша, пятясь к двери. — Ты говорил, что надо пускать поезда под откос…
— Стой, каналья… — хорунжий Половинка (это был он) схватил Знаура за руки, скрутил их и связал тоненьким казачьим ремешком.
В дверь постучали. Половинка впустил пожилого бойца с винтовкой, приказал:
— Отведите воришку на гауптвахту. Пусть посидит там. Сполняйте!
— Есть, товарищ начальник! — буркнул боец, и через две-три минуты Знаур уже лежал в темном подвале.
— Вот и поговорил с «главным комиссаром», — сквозь слезы шептал Знаур. — Что делать теперь? Дедушка в лазарете, я в тюрьме… А что будет с теми, кого хотят убить заговорщики?..
Знауру вдруг почему-то вспомнились — в который раз! — последние минуты прощания с матерью. И вновь зазвучал печальный голос: «Зачем, зачем ты меня покидаешь, ма хур!..»
И опять перед глазами начканц. «Черный предатель. Как я сразу не узнал эту галиатскую змею?..»
Опустил руку в карман, почувствовал холодную сталь браунинга. Половинке и в голову не пришло обыскать своего пленника. «Если придет сюда этот шакал, — думал юноша, — пристрелю гада, а там будь что будет — всем расскажу, кто он такой…»
Прислушался. Близко у дверей никого не было. Несколько раз передернул затвор браунинга, потом снова вложил патроны в обойму. Когда-то в доме великородного Саладдина гости-офицеры давали маленькому Знауру играть с таким оружием, показывали, как надо заряжать и стрелять. Теперь пригодится…
