В маленькой походной палатке И. А. Плиев диктовал шифровальщику кодограмму командующему 3-го Украинского Малиновскому и Члену Военного Совета фронта Хрущеву. Адъютант освещал американской электрической «свечой» карту, лежавшую на коленях генерала.
— Я подошел к Раздельной. Медлить с наступлением нельзя: утром противник непременно обнаружит нас и бросит сюда крупные силы авиации. На станции — более ста эшелонов с заводским оборудованием из Одессы и другим награбленным добром. Есть эшелон с нашими людьми. Решил: атаковать станцию с ходу, ночью, во взаимодействии с другими частями. Мой последующий командный пункт — на северо-западной окраине Раздельной.
По брезенту палатки дробно постукивал мелкий дождь. Снаружи стояли в бурках генералы и офицеры — в палатке места не было. К перелеску, в котором разбита палатка, подходили все новые части. Слышался лошадиный храп и изредка — стрекотание виллисов.
Гвардейцы Плиева подошли к Раздельной в три часа 5 апреля. Это был стремительный фланговый маневр конно-механизированной группы войск. Противник не предполагал, что казаки проникнут так глубоко.
Командующий группой немецких войск, сосредоточенных в районе Раздельной, генерал фон Розенштрумф отужинал и спокойно улегся спать. Только что ему доложили о том, что русские войска находятся в двадцати шести километрах от станции, что апрельская распутица непременно заставит их отложить наступление недели на две…
…Отослав кодограмму, Исса Александрович вышел из палатки. Перед ним стояли комдив девятой Тутаринов, моложавый генерал в бурке, командиры танковых соединений, двух стрелковых дивизий и еще несколько офицеров. В темноте помахивали мокрыми мордами лошади, бряцали уздечками, отфыркивались от дождя.
— Все ли сделано для захвата узла связи? — спросил командующий.
— Полчаса назад ушли две группы, — отвечал полковник Пох. — С ними два переводчика. Один из них хорошо знает немецкую аппаратуру связи.
— Добро, — кивнул Плиев. — Важно, чтобы связисты противника не успели передать в высшие штабы о нашей атаке.
Направляясь к виллису, тихо добавил:
— Через 22 минуты — серия зеленых ракет. Я буду находиться в вашем среднем «хозяйстве».
Последние слова относились к генерал-майору Тутаринову. Тот как-то растерянно улыбнулся. С одной стороны ему, видно, льстило присутствие командующего в боевых порядках дивизий, а с другой… Кто знает, как пойдут дела?.. Бывают неудачи, случайности, которых не может предвидеть никто…
Тутаринов решительно шагнул к коню. Он знал: без победы с коня не сойти, можно только упасть на поле битвы…
Командиры разъехались по частям. За несколько минут до атаки начальник политотдела 1-й гвардейской конно-механизированной группы войск полковник Кошелев успел провести кое-какую работу. В передовых подразделениях, сосредоточившихся за узкой полоской леса, Кошелев провел «инструктаж». Заключался он всего в нескольких словах: «Серия зеленых ракет; коммунисты и комсомольцы — вперед!»
Все — от рядового казака до генерала — понимали, что начался один из решающих боев. Кошелев был скуп на громкие слова и произносил их только в самые критические минуты.
Только внезапным стремительным штурмом можно взять Раздельную. Люди и кони утомлены до предела. Казаки держались «на одном самолюбии»…
Свежа еще была память о «свинцовом занавесе». Под Баштанкой погиб командир танкового корпуса КМГ генерал-лейтенант Пушкин. В Березовке застрелился командир артдивизиона капитан Городецкий — не выдержал ада бомбежки.
Виктор Самойлов видел не один десяток брезентовых носилок, пропитанных темно-рыжими пятнами. Нелегка утрата близких товарищей. Тяжело ранен неутомимый, никогда не унывающий Иван Касюдя; увезли в медсанбат младшего лейтенанта Попова, всегда спокойного, безотказного труженика войны. Убита Валя Варивончик, санинструктор. Сколько раненых вынесла с «нейтральной зоны» и перевязала их под огнем тихая, скромная девушка из маленькой белорусской деревни Рудня! Контужен юный воспитанник гвардии Вася Малеев.
Они как будто присутствуют среди казаков, ожидающих сигнала к атаке, среди поисковых групп Самойлова, ползущих по одичалому станционному парку к узлу связи. Да, они еще в строю!
…У входа в парк Самойлов наткнулся на разведывательную группу мотодивизии. Она тоже пробиралась к узлу связи. Почему никто не предупредил? Договорились действовать совместно. Самойлов быстро принял решение — что должна делать группа соседей.
Впереди чуть возвышался над землей купол большого бункера, от него в разные стороны тянулись толстые и тонкие нити кабеля. На бетонном столбике у бункера указатель — «С-18».
— Здесь, — тихо сказал Самойлов лейтенанту Черепанову.
Лейтенант послал маленькую группу для захвата часовых.
В составе группы мотострелков — комсомолец Анатолий Прошунин, добровольно ушедший на фронт. Было ему восемнадцать лет с небольшим.
