Таким образом, общая численность русской дивизии в лагере ля-Куртин составляла 318 офицеров и 18 687 солдат.
Расквартировавшись в Куртинском лагере, дивизия вышла из состава группы войск действующей армии и вошла в подчинение тылового управления командующего XII военным округом генерала Комби.
Пока бригады переезжали и размещались в лагере, генерал Лохвицкий посетил командующего округом и попросил его установить в лагере такой порядок, который облегчил бы ему расправу над революционно настроенными солдатами и их руководителями — членами полковых и ротных комитетов. Начальник русской дивизии просил генерала Комби установить строгий надзор за лагерем ля-Куртин с помощью частей местных гарнизонов, комендантом лагеря назначить старшего офицера французской службы, ему в помощь дать русского офицера и чинов местной полиции для постоянного наблюдения за солдатами.
Командующий XII военным округом охотно удовлетворил просьбу генерала Лохвицкого. Приказом от 20 июня он возложил на 19-й пехотный полк, расквартированный в Фельтене, и 21-й драгунский полк, размещавшийся в Клермон-Ферране, наблюдение за русским лагерем. Тем же приказом старший офицер французской службы подполковник Фарин был назначен военным комендантом лагеря. Помощником его русское командование назначило офицера русской службы прапорщика Котковского.
Одновременно с этим всем русским солдатам Куртинского лагеря были отменены отпуска. Им запрещалось посещать города, расположенные вблизи лагеря. Была установлена особая зона, за черту которой солдатам лагеря ля-Куртин выходить не разрешалось. Время открытия и закрытия в местечке кафе, кино и других общественных мест было строго регламентировано.
Таким образом, для русских войск в лагере ля-Куртин был установлен особый режим, направленный на то, чтобы изолировать русских солдат и от местного населения и от французских солдат.
В то же время, в первые же дни по прибытии русской дивизии в лагерь ля-Куртин его посетило множество различных [93] лиц. Все они считали своим долгом зайти в комитет, представиться его членам и побеседовать с ними о делах. Одни из них выдавали себя за французских военнослужащих, прибывших в лагерь в качестве переводчиков, другие — за эмигрантов или туристов, третьи — за военных корреспондентов. Все они прекрасно владели русским языком. В лагере они долго не задерживались и исчезали так же внезапно и быстро, как и появлялись. Это были осведомители французского военного командования. Однако генерал Комби не полагался лишь на их информацию. Он сам дважды посетил лагерь русской дивизии.
Разместившись в благоустроенном лагере на отдых, солдаты русской дивизии занялись укреплением своих революционных позиций. Прежде всего надо было закончить организацию комитетов, узаконить их состав и начать политическую работу среди солдат.
Параграфом 21-м Положения о полковых комитетах последним предоставлялось право вести воспитательную работу в армии, иметь и поддерживать связь по своему выбору с различными общественными организациями, в том числе и с Всероссийским Советом рабочих и солдатских депутатов.
Параграфом 27-м Положения представлялись такие же права и ротным комитетам, но с разрешения полковых комитетов и под их руководством.
Однако эти права существовали только на бумаге. На деле все было по-иному: командование русских войск и старшие офицеры дивизии оказывали открытое сопротивление всякой демократизации, каждому мероприятию, направленному на раскрепощение солдата от суровых порядков царской казармы. Борьба между революционными силами дивизии и ее реакционным командованием становилась все более острой.
Нормы представительства в полковые комитеты офицеров, предусмотренные Положением, часто нарушались, солдаты голосовали против них. Полагалось выбирать одного офицера на 5 солдат, но офицеров в комитеты было избрано вдвое меньше положенной нормы.
Так, в комитет 1-го полка 1-й бригады вошли: рядовые Волков, Смирнов, Фролов, Болхаревский, Ворначев, Смиченко, Баранов, Оалтайтис, младший унтер-офицер Глоба.
В комитет 2-го полка той же бригады были избраны рядовые Гусев, Козлов, Азаренко, Гузеев, Ткаченко, Грахно, Петров, Валявка, Юров и другие. [94]
Оформив таким образом полковые комитеты 1-й бригады, солдаты тут же создали нечто вроде высшего исполнительного органа, назвав его не «Дивизионный Совет солдатских депутатов», а «Отрядный исполнительный комитет русских войск во Франции».
Представители 3-й бригады протестовали против такого органа и отказались участвовать в нем. В исполнительный комитет вошли лишь представители 1-й бригады, а именно: Волков (председатель), Гусев (товарищ председателя), Фролов (секретарь), Грахно (казначей), Баранов (архивариус).
