— Мнение Волкова, Валявки и других сторонников подчинения — ошибочно и опасно. Их план следует рассматривать не как «перемену тактики», а как постыдную капитуляцию. Постыдно и позорно в столь критический момент, — гневно говорил Глоба, обращаясь к Волкову и другим капитулянтам, — оставлять людей одних, если они с вами не пойдут, а если пойдут — отдать их на съедение царским палачам. И в том и в другом случае это будет актом предательства, и вам никто не позволит идти в роты и выводить из лагеря безоружных людей. Если вы решили менять тактику — меняйте одни, но в этом вы скоро раскаетесь.
Волков, Грахно, Валявка и другие капитулянты остались при своем мнении, заявив, что, если с ними не согласны, они уходят одни. Сказав это, они встали из-за стола и вышли. Вслед за ними стали расходиться остальные участники заседания.
Капитулянтство руководителей отрядного комитета поставило солдат 1-й бригады в тяжелое положение. До истечения срока ультиматума оставалось всего лишь несколько часов. Было очевидно, что отказ солдат выполнить требование приказа Занкевича заставит последнего решиться на крайние меры.
В эту ночь солдаты не только не спали, но даже не заходили в казармы. Они до рассвета оживленно обсуждали сложившуюся обстановку. Капитулянтство руководителей отрядного комитета не сломило их духа.
— Пусть нам объяснят цели продолжения войны, — говорили одни, — и тогда мы решим, как нам следует поступить.
— За чужие интересы воевать не будем! А если и будем, то против тех, кто нас заставляет, — говорили другие.
— Никаких приказов не выполнять! Возвращение в Россию — и никаких уступок! Защитить себя сумеем! Пусть подумает тот, кто хочет применить к нам силу оружия, [143] чем все это кончится! — обращаясь к массе солдат, говорили третьи.
В 5-й пулеметной роте председатель ротного комитета рядовой Шафоростов, член комитета старший унтер-офицер Афанасьев и бывший председатель комитета ротный писарь Дмитриев сделали попытку подбить на капитуляцию солдат. Они стали собирать свои вещи, сносить в один угол оружие. Но их действия были решительно пресечены солдатами-пулеметчиками, и капитулянты покинули помещение роты под выкрики солдат, не захватив даже своих собственных вещей.
То же самое произошло во 2, 3 и 4-й пулеметных ротах, в стрелковых ротах и в 1-м маршевом батальоне. И бывшие руководители исполнительного комитета, вчера еще всеми уважаемые люди, в 7 часов утра 3 августа оставили Куртинский лагерь и напутствуемые презрительными выкриками солдат ушли в лагерь противника. Вместе с ними ушли человек сто солдат и человек двадцать членов ротных и полковых комитетов.
Никто из оставшихся верными делу революции не пожал им руки. От них, вчерашних авторитетных людей, сейчас отвернулись все.
Десяти часов утра — времени истечения срока ультиматума — с волнением и тревогой ожидали все. В утренние часы лагерь ля-Куртин напоминал встревоженный улей. С приближением часовой стрелки к цифре 10 лагерь оживился еще более и превратился в бурлящее море. Солдаты огромными толпами, с оружием и без оружия, с духовыми оркестрами, с пением «Марсельезы» шли к помещению исполнительного комитета, которого по существу уже не было.
Согласно приказу-ультиматуму ровно в 10 часов утра к неподчинившимся солдатам должна была быть применена сила оружия. И вот этот срок наступил. Но на стороне «усмирителей» не было заметно никакого движения, не раздалось ни одного выстрела. И когда часовая стрелка миновала цифру 10 — «предсмертную», как ее называли некоторые солдаты, стихийно возникшая демонстрация развернулась с еще большей силой. К духовым оркестрам 1-го и 2-го полков присоединился оркестр маршевого батальона. Торжественные звуки «Марсельезы», исполнявшейся тремя оркестрами, потрясали воздух, а тысячи солдатских голосов дружно пели: «Поднимайтесь, сыны отчизны, наш день славы наступил..!» [144]
Получив приказ Керенского — силой оружия «навести порядок» в 1-й бригаде, Занкевич вошел в переговоры с командующим округом генералом Комби. Он настоятельно просил его выслать в район лагеря Куртин артиллерийские и пехотные части местных гарнизонов, чтобы они продефилировали перед солдатами 1-й бригады и тем самым побудили их сложить оружие и оставить лагерь. В том случае, если демонстрация французских войск окажется безрезультатной, они заставят русских солдат выполнить приказ силой оружия.
