«ПРИКАЗ № 34ПО РУССКИМ ВОЙСКАМ ВО ФРАНЦИИ,17/VII — 1917 ГОДА,Г. ПАРИЖ15 (28) июля мною получена телеграмма военного министра г. Керенского за № 3172, где вопрос о возвращении войск наших, здесь находящихся, в Россию решен категорически отрицательно. Наоборот, Временное правительство предусматривает по стратегическим обстоятельствам возможность отправки 1-й особой дивизии на Салоникский фронт. В той же телеграмме получен следующий приказ: «Ввиду брожения и нарушения дисциплины в 1-й русской бригаде во Франции военный министр находит необходимым восстановить в этой части порядок, не останавливаясь перед применением вооруженной силы и руководствуясь введенным положением о военно-революционных судах с правом применения смертной казни. [137]Подчинение 1-й бригады воинскому долгу возлагается на 3-ю бригаду, дабы избежать, если возможно, вмешательства французских войск».Военный министр приказал: «Приказываю привести к повиновению 1-ю русскую бригаду на французском фронте и ввести в ней железную дисциплину. В частях собраний не допускать. Преступные элементы, вносящие разложение, немедленно изъять и предать суду. Ввести военно-революционные суды, не останавливаясь перед применением смертной казни».Во исполнение сего даю срок 48 часов с тем, чтобы солдаты лагеря ля-Куртин сознательно изъявили полностью свою покорность и подчинились всем приказам Временного правительства и его военным представителям. Требую, чтобы в знак изъявления этой покорности и полного подчинения солдаты в полном походном снаряжении, оставив огнестрельное оружие на месте, выступили из лагеря ля-Куртин на место бывшего бивуака 3-й бригады при станции Клевро.Данный мною срок кончается в 10 часов утра в пятницу, 21 июля. К этому сроку все вышедшие из лагеря ля-Куртин должны построиться на указанном выше, бивуаке в полном порядке по полкам и поротно. Все те, которые останутся в лагере ля-Куртин, будут рассматриваться мною как бунтовщики и изменники родины; в отношении их я приму все предоставленные мне решительные меры. Предупреждаю, что только указанный выход из лагеря ля-Куртин я буду считать единственным доказательством изъявления покорности и подчинения.Никакие условные просьбы и заявления мною не принимаются. Военно-следственной комиссии, образованной генерал-майором Николаевым, согласно приказу моему за № 33 § 4 предписываю немедленно приступить к производству следствия.
