Неизвестно, кто оценил возможные разрушения лагеря в 5 миллионов франков, но хорошо известно, что штаб русского военного командования во Франции испросил эту сумму от Временного правительства и распорядился ею по своему усмотрению.
Генерал Занкевич и его штаб явно переоценивали не только размеры возможных разрушений в лагере ля-Куртин, но и степень оборонительных сооружений лагеря. Никаких специальных оборонительных сооружений куртинцами создано не было. Они пользовались обычными естественными укрытиями, которые можно встретить в любом населенном пункте, имеющем каменные здания. Не имели куртинцы и огневых точек на чердаках. Это была, пожалуй, одна из ошибок руководителей революционных солдат Куртинского лагеря. Но эта ошибка вытекала из того, что куртинцы не хотели подвергать разрушению казармы лагеря.
Итак, к утру 18 сентября ряды куртинцев значительно уменьшились. Положение оставшихся в лагере солдат было безнадежным, а падение лагеря неизбежным. Ночью карательные войска начали обстреливать лагерь ружейно-пулеметным огнем. Обстрел не был особенно интенсивным, но все же он не позволял пройти по площади или посмотреть в окно. Огонь карателей был прицельным, так как они еще днем пристреляли площади, окна и двери казарм.
Но на следующую ночь карателям не удалось вести прицельный ружейно-пулеметный огонь.
Утром, когда в стане карательных войск совершалось инсценированное похоронное богослужение, отвлекшее внимание солдат карательных войск от осажденного лагеря, небольшая группа куртинцев произвела весьма смелую и удачную вылазку. Надев на себя погоны унтер-офицеров и желто-синие повязки на левый рукав, они взяли карабины и пошли в сторону противника. Достигнув первой линии боевого расположения карательных войск, они стали «проверять» передовые посты. Когда эта операция им удалась, они пошли дальше в глубь боевого расположения карателей и стали «проверять» несение боевой службы пулеметными подразделениями, выясняя, на месте ли люди и сколько их, где расставлены пулеметы и как они обеспечены боеприпасами. Разведав таким образом расположение пулеметных гнезд противника, узнав пароль и пропуск на следующие сутки, куртинцы благополучно вернулись в свой лагерь. [209]
И вот, когда на следующую ночь каратели открыли по лагерю прицельный огонь, несколько групп смельчаков куртинцев, воспользовавшись пропуском и паролем карателей, проникли в расположение противника, налетели на пулеметчиков и забросали их гранатами.
Все пулеметы карателей, кроме тех, которых во время вылазки куртинцы не обнаружили, прекратили огонь. Этот смелый поступок куртинцев вызвал переполох в стане врага. Однако через некоторое время каратели пришли в себя и возобновили обстрел лагеря. Всю ночь куртинцы бодрствовали, ожидая ночной атаки врага.
Но каратели не решились предпринять ночной штурм лагеря. Пролетело лишь два — три снаряда, которые разорвались далеко за лагерем. Вскоре наступила тишина, и куртинцы смогли спокойно отдохнуть несколько часов.
19 сентября утренний штурм лагеря ля-Куртин, запланированный генералом Занкевичем, тоже не состоялся. Лишь артиллерия с небольшими перерывами вела по лагерю огонь да зловеще трещали пулеметы. Куртинцы несли большие потери. Обильно лилась кровь. Люди умирали...
Часов в пять пополудни с северо-восточной стороны к лагерю стали приближаться отдельные группы карателей. Они шли редкими цепями, достигая черты лагеря, смыкались на ходу, готовясь броситься в атаку.
Небольшая группа куртинских солдат решила выйти из лагеря и укрыться в лесу, чтобы при удобном случае ударить по врагу. Продвигаясь в намеченном направлении, группа неожиданно встретилась с наступающим на лагерь противником. Оказавшись лицом к лицу с врагами, куртинцы открыли по ним огонь. Однако карателей было значительно больше, и они стали теснить куртинцев к лагерю.
Дикое гиканье карателей, перемешанное с пьяными криками «ура», сопровождавшимися стрельбой, огласило окрестности лагеря. Небольшая группа куртинцев стойко и мужественно сопротивлялась. Ни один революционный солдат не попросил у врага пощады, и все они пали смертью храбрых.
Эта короткая схватка дала возможность карателям занять самые ближние подступы к лагерю и закрепиться на них. Вскоре и с юго-востока карателям также удалось занять подступы к лагерю. Близилась развязка.
