Я, не имея возможности находится рядом со своим мужчиной 24/7, не замечала ничего подобного. Но Дина работала вместе с Павликом, и знала больше.
— Несколько недель, точно, — ответила подруга, занимая позицию с другой стороны. — Постоянно созваниваются, Пашка то и дело куда-то срывается средь рабочего дня. А Денис зачастил к нам в зал, но они вечно закрываются в кабинете, поэтому я не знаю, о чём говорят.
Я нахмурилась.
— Думаешь, у них какие-то проблемы?
Дина пожала плечами.
— Кто знает… Возможно, какая-то запара на работе.
— У кого?
— Точно не у Паши. Про его делишки я знаю всё, в этом плюс совместной работы.
Отметая эту версию сходу, я произнесла:
— Если проблемы на работе у Дэна, причём тут тогда мой брат? Нет, здесь что-то другое.
Дэн нервно махнул рукой, что-то доказывая, но Паша с силой вцепился рукой в его плечо, встряхнув, и не менее эмоционально отвечая.
Может… Может, всё же дело во мне? Так разговаривать друг с другом они могут по немногим причинам, и одна из них — я. Паша мог запросто взбеситься от того, что Денис задумал порвать со мной, ведь знал, что мне это причинит сильнейшую боль.
Нет! Что за бред, Господи! Я же сама пять минут назад сказала, что между нами с Дэном нет ни ссор, ни косых взглядов. Страсть и влечение нисколько не угасли, и понимаем мы друг друга с полуслова. Я сама себе противоречу. Нужно отвлечься от темы личного и подумать о том, какие общие дела их могут связывать.
— Может, просто спросим у них? — шепнула Дина.
— Ага, — я фыркнула. — «Мы тут за вами подсматривали, и нам не понравилось, как вы друг с другом разговаривали. Не хотите объяснить, в чём дело?» — так ты это себе представляешь? Да и не на что нам надеяться, — произнесла я, отходя от окна и возвращая штору в исходное положение. — Я их знаю, как облупленных — не расколятся.
Дина быстро поправила занавеску и ударила по выключателю, озаряя кухню ярким светом, больно ударившим по глазам.
— Ай! Ты зачем…
— Они возвращаются, — сказала она, открыла холодильник и сунула мне в руки первое, что попалось под руки. Я взглянула — сыр. — Если не хочешь, чтобы они поняли, что мы битый час следили за ними, то делаем вид, что пришли за чем-то на стол.
Когда входная дверь отворилась, громкие мужские голоса раздались в стенах дома, и казались лишёнными любых негативных эмоций. На полуслове парни оборвали свой разговор якобы о вчерашнем футбольном матче и заглянули на кухню, натягивая на лица доброжелательные улыбки.
— Что делаете? — спросил Паша, шагнув к Дине.
— Да вот, решили нарезки добавить, — улыбнулась она в ответ, с напускным усердием кромсая ветчину.
— Ммм… — Дэн подошёл ко мне со спины и крепко обвил рукой за талию, ухватывая из-под ножа дырявый кусок сыра. — Сырочек!
— Вкусный?
— Безумно, — страстно усыпал поцелуями горящую от стыда щёку, подразумевая под своим “безумно” вовсе не еду. Зато я ещё раз удостоверилась в том, что не являюсь причиной его плохого настроения. Отдалась полностью в его руки и заставила себя меньше думать о плохом.
Спустя несколько дней произошло вообще что-то из ряда вон выходящее. Примерно в десять вечера в пятницу раздался телефонный звонок. Взяв трубку, Дэн обходился общими фразами вроде «Да. Понял. Постараюсь. Хорошо». И после этого, сказал, что я могу его не ждать и спокойно ложиться спать, так как ему нужно отлучиться по делам, и вернётся он, скорее всего, поздно.
В десять вечера. Дела. Конечно, так я и поверила.
Я не видела, кто звонил Дэну, и по разговору было не понятно, с мужчиной он говорил, или с женщиной. Я лишь понимала две вещи: в десять вечера есть не так много вариантов, куда можно податься; и вряд ли риелторы проводят деловые переговоры на ночь глядя.
Меня сжирала неизвестность. Я терялась в мыслях, что крутились в моей голове: измена, криминал, проблемы с серьёзными людьми. Что? Что, чёрт возьми, происходит? У меня скоро снова поедет крыша, если я буду изводить себя догадками. Если бы не работа с детьми, которая стала моей отдушиной, мне бы точно уже понадобилась помощь психолога. Только обучая малышей рисованию, я могла забыть о своих непонятно откуда взявшихся проблемах, и окунутся в поток позитива, который исходил от детей.
Сидя в коридоре на прохладном кафельном полу, я гладила своего щенка, который, словно чувствуя, как мне плохо, положил свою лохматую морду мне на колени, прижал торчащие уши и прикрыл глаза, похожие на две чёрные бусины.
Пропуская тёмную шелковистую шёрстку между пальцев, я разговаривала с псом, словно он был живым человеком и мог меня понять:
