И дернуло же меня пообещать свою помощь, не услышав самой сути вопроса! Только беря во внимание наше с голубоглазой девочкой прошлое, о котором Павел и подозревать не мог, меня мучило огромное желание соскочить. Дескать, брат, дел по горло и т. д. Не хотел я лишний раз видеть Кристину. Потому что долгое время я думал, что выгрыз ее зубами из своего сердца, вытравил и забыл. Но не тут то было. Стоило мне только в глаза ее взглянуть, омуты колдовские, голос тихий услышать, как внутри что-то перевернулось. Все, что чувствовал к ней три года назад, ворвалось в душу и мешало. С намеченного пути сбивало, думать ни о чем другом не мог. Нет, видеть ее сейчас не стоило. Вообще никогда не стоило.
С другой стороны, мы с Пашей всегда выручали друг друга. Были ситуации и посложнее, и отказать другу в таком плёвом деле было бы, как минимум, странно, как максимум, подозрительно. Поэтому решил, что нет ничего сложного в том, чтобы наведаться к Кристине пару раз за неделю, и удостовериться, что её не похитили пришельцы. Сарказм, конечно, но, беря во внимание нелепость гипертрофированной опеки моего друга над его сестрой, кто его знает, чего он себе навыдумывал.
— Да без вопросов. Заеду к ней на днях, — ответил я.
Паша как-то подозрительно скривился и нерешительно постучал пальцами по столу.
— В общем-то, мне было бы спокойнее, если бы ты смог забирать её с работы вечером в пять. Каждый день, — сказал он, и моё лицо, наверное, перекосилось, потому что он сразу же добавил: — Честно, я не обижусь, если ты откажешься. Дела, работа. Личная жизнь. Я пойму.
— Паш, ничего личного, — я внимательно прищурился, всматриваясь в обеспокоенное лицо друга, — но тебе не кажется, что ты перегибаешь палку со своей заботой?
Нет, ну правда. Когда в субботу Кристина бурно отреагировала на замечания Паши по поводу её новых подруг, я был немного озадачен, даже несмотря на то, что в итоге сорвался с места и пошёл следом за ней. Я видел, в каком удручённом состоянии она находилась, и мне стало тревожно. Ничего личного, волновался я о ней исключительно, как о старой знакомой, о друге детства. Теперь я начал понимать, почему она вспылила. Да Паша просто ведёт себя так постоянно. Не даёт ей без него и шагу ступить. Девчонке двадцать лет, у неё должна быть какая-то личная жизнь, тусовки, подруги (про мужиков я нарочно не упоминаю, иначе внутри меня может лопнуть воображаемый шар с губительным количеством сдерживаемого до сих пор гнева; мне, какого-то чёрта, хочется рвать и метать при мысли, что она спит с кем-то другим), и это тупо ускользает мимо неё из-за того, что старший брат возомнил себя её папочкой, оточил гиперопекой и не даёт без него и шагу ступить.
— Я это делаю для её блага, — спокойно и уверенно сказал он.
— Да, только вот думаю, со стороны это выглядит иначе.
— Как бы она не артачилась, она точно знает, что я всё делаю правильно. А на мнение остальных — плевать.
Я фыркнул.
— Никогда не замечал в тебе этой черты.
— Какой?
— Деспотичности.
Паша молча отмахнулся, а я продолжил:
— Я серьёзно говорю. Думаешь, если ты будешь наседать, сделаешь лучше? Ваши отношения на хрен развалятся. Они уже трещат по швам, и мне это заметно, как никому другому.
Не могу понять, почему меня это вообще заботит, но из памяти не выходит вид тоскливых голубых глаз, с трудом сдерживающих слёзы. Такими они были в тот момент, когда я её догнал у дороги и развернул к себе. Она пыталась делать вид, что всё нормально, но я видел, с каким трудом ей это даётся.
— Старик, — друг вздохнул, прочистив горло, — ты многого не знаешь.
— Смотри, совет я тебе дал, а там решай сам, — сказал я, снова открыв ноутбук и принявшись корректировать пункты в очередном договоре купли-продажи.
Паша встал и подошёл к двери.
— Отказываешься?
— Нет, — ответил я. — Так и быть, поработаю надзирателем твоей сестрёнки, пока утрясёшь свои дела. Когда приступать?
Глаза уже саднило от ультрафиолетовых излучений компьютерного экрана. Закончив годовой отчёт по налогам, я откинулся на спинку кожаного офисного кресла и зажмурился, в красках представляя будущую неделю: с постоянным стояком. Буду откровенным хотя бы с собой, прошло почти три года с тех пор, как мы были вместе, но реакция ниже пояса не заставляла себя ждать, когда она украдкой посматривала на меня. И не только там. Самое худшее, что в такие моменты в груди все тоскливо замирало.
