Икс. Место последнее полностью

Добавить к этому все остальное, что не попадает под радары и продается из-под полы. Есть средства на все случаи жизни: словить кайф, расслабиться, обеспечить стояк, нарастить мышцы или просто отключиться. В системе циркулирует хренова туча бабла – все для того, чтобы желающие могли заполучить вещества, которые их изменят. Вот и вся бизнес-идея, если задуматься.

Линус испытал приступ гордости и мысленно похлопал себя по плечу. Кроме водки, у него не было потребности в веществах, которые могли бы вынудить его склонить голову перед продавцом. И это несмотря на то, что в глазах социума он не в себе и нуждается в лекарствах. Он уделал этих уродов. Обломал их.

Его ненависть к обществу была сильной и расплывчатой. Кроме Юханны, учительницы в младших классах, он никогда не встречал взрослого в авторитетной позиции, который ему нравился или на которого можно было положиться. Некоторые пытались ему помочь, но делали это неправильно, другие хотели лишь принизить и указать на его место. Полиция относилась ко второй группе. После СИЗО и исправительного центра Линус испытывал отвращение к легашам, и оно сидело в нем настолько глубоко, что походило на аллергию. Стоило только увидеть униформу или полицейскую машину, как тело начинало чесаться и сводило живот.

– Че как?

Линус не слышал, как в роще появился Алекс. Он вскочил на ноги, поскольку продолжать сидеть казалось неуважительным, и сказал:

– Норм. Есть вопрос.

– Как дела?

– Путем.

– О’кей.

Алекс произносил свои реплики механически, словно на автопилоте и без настоящего интереса. Его занимало что-то другое.

– Так вот, – начал Линус. – Можно толкать товар за пределами Сарая?

– Можешь толкать где тебе вздумается. Но сделаешь неверный шаг, и это твоя проблема. За пределами Сарая у нас нет глаз.

Линус с благодарностью принял возможность задать следующий вопрос:

– А вообще они есть?

– Всегда. Следят они за тобой или нет, зависит от того, как ты себя ведешь.

– То есть у меня есть крыша?

– В чем дело? У тебя паранойя или что?

Да, Линус параноил насчет Сердито, но решил, что лучше в этом не признаваться, чтобы не выглядеть слабым, поэтому сказал:

– Да нет. Все норм.

– Все норм?

– Угу.

Алекс продолжал стоять, как будто хотел сказать еще что-то, и в возникшей тишине Линус воспользовался моментом и спросил:

– Просто интересно. Почта. Посылать товар почтой.

Впервые за весь разговор в темных глазах Алекса загорелся огонек интереса или скорее насмешки:

– Думаешь, ты первый в истории придумал такой гениальный ход?

– Просто спросил.

– У них есть собаки и выборочные проверки. Хочешь просрать партию за несколько тысяч штук – на здоровье. Лишь бы смог покрыть расходы.

– Я не говорю, что я…

Алекс положил руку ему на плечо.

– Линус, по мне, так хоть на шоссе встань с табличкой на шее, если хочешь. Только бы приносил бабло и никогда…

– Знаю, знаю, знаю.

Алекс сжал ему плечо так сильно, что Линус запыхтел.

– Решил меня перебить?

– Нет, просто… прости. Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Что мне этого никто не давал. Я сам нашел.

– Где?

– В подвале. В велосипедной сумке.

Алекс кивнул и отпустил плечо. Снова возникла та самая тишина. Лицо Алекса приняло непроницаемое выражение, а Линус стоял и смотрел на логотип «Найки» у него на груди. Уйти без разрешения Алекса он не мог. Шли секунды. С балкона что-то прокричали по-фински, в кустах вздрогнул какой-то зверек. Когда Алекс наконец заговорил, его взгляд был устремлен вдаль, словно он наблюдал за каким-то местом далеко за корпусами Сарая:

– Я все ближе.

– Ближе… к чему?

Алекс как будто не слышал вопроса:

– Сегодня вечером. Я встречаюсь с ним. Сегодня вечером.

– С кем?

– С ним.

В его голосе не осталось и следа от обычного жесткого тона, ему на смену пришло почти блаженство, а взгляд Алекса теперь пугал по-новому; он посмотрел на Линуса и сказал:

– Может, мне дадут… попробовать.

Он продолжал таращиться на Линуса, и тот смог только выдавить из себя: «Поздравляю…», и это вернуло Алекса к действительности настолько, что он развернулся и ушел.

Линус остался наедине с собственной растерянностью и печеньем. Если, передавая сто грамм, он чувствовал, словно заплыл в глубокую часть бассейна, где не достать до дна, то сейчас он оказался в море. В бездонном океане, где, в какую сторону ни посмотри, виден только горизонт.

Дома Линуса ждала худшая из возможных ситуаций. Сиделке Катарине не терпелось уйти, а Бетти еще не вернулась. Наверное, выиграла какой-нибудь подарочный сертификат или еще какую фигню и застряла в букмекерской конторе. Катарина встала с кресла и сказала, как будто во всем виноват Линус:

– А, вот ты и дома. Отлично. Тогда я пошла.

Линус с радостью бы предложил ей те две тысячи, которые лежали у него в заднем кармане, чтобы она осталась, но он знал, что это вызовет неприятные вопросы. Он беспомощно наблюдал, как квадратное тело Катарины маневрирует к входной двери, а затем остался наедине с отцом. Из гостиной донеслось хлюпанье, в котором можно было распознать его имя.