Юрец снова покачал головой и мрачно отрезал:
– Татарин.
– Я знала! – восторжествовала мать из туалета. – Хорошенький, просто кукла!
Устраняя последствия драки, бестолково хватаясь то за одно, то за другое, Юрец говорил себе, что надо составить план. Хотя планирование, как он теперь понимал, было не самой его сильной стороной. На деле он расплачивается за секундное решение промолчать! В тот момент, когда нужно было просто обозначить Талгату свой пол, когда тот решил завалить его на хозяйские перины. И всего бы этого не было.
Юрец уселся в кресло посередь бардака. Что заставило его тогда промолчать? Какой-то крошечной части его стало интересно? Захотелось попробовать?
От злого стыда Юрец раскрутился на кресле, желая, чтобы весь мир вокруг слился в пёструю размазню.
«Так трусами нас делает раздумье», – говорил Шекспир, и это был рил ток. Пробежав на ночь глядя пару километров по влажному тротуару, Юрец понял, что ему остоедренело трястись из-за этих жмурок пидарасов на какой-то тухлой вечеринке. В конце концов, Талгат умотал в таком священном трепете, что вряд ли вообще когда-либо об этом обмолвится. Даже сам себе. А если посмеет, так Юрец ему и орду может припомнить, за ним не заржавеет. У него даже майка про «лучшего русского» была как раз в тему – с танком и надписью «Бест рашен».
В таком бест-рашном настроении Юрец ходил в универ, не давая себе послаблений. Талгат благоразумно ему на глаза не попадался, и Юрец посчитал это своей победой. Страничку Сатдарова в вконтакте он проверял чисто ради контроля – чтобы тот чего не выкинул. Ну и пару раз в их аудиторию заглядывал, чтобы держать врага в поле зрения. Но врага не было видно ни на следующий день, ни после. Юрец то и дело представлял, как они столкнутся в коридоре или в сортире, как Талгат начнёт нервничать, прятать глаза, крутить в пальцах свою чёлку, а Юрец будет сверлить того наглым взглядом, будто говоря «ты – мой». Тут Юрец поспешно поправлялся, мол, не в том смысле, что он Талгата хочет, а в смысле, что имел он его… опять не то. В общем, любые фантазии с Талгатом почему-то заканчивались какой-то похабщиной.
Через четыре дня Юрец начал раздраженно скучать. Талгат будто сквозь землю провалился! Он вообще тогда от Юрца до дома-то дошёл или повесился на ближайшей ёлке? Понимая, что мысли то и дело утекают к где-то шляющемуся Талгату, Юрец всё-таки спросил про него у Ани. А та и рада посплетничать.
– А я ж тебе не сказала! Говорят, он хочет универ бросать. В армию собрался. Это мне Барашков сказал, он к нему домой ходил вчера узнать, куда запропастился и чего мобилу не берёт. Прикинь? Сатдаров и в армии!
– В конные войска? – злобно процедил Юрец, сжимая кулаки под столом.
Ах ты блядина долговязая! Решил себе мужика в форме подыскать?
– Почему в конные? – удивилась Аня.
– А на чём там монголы скачут? На верблюдах?
Юрец оттянул ворот свитера. Иррациональная ярость на такое решение Талгата застала его врасплох. Аня продолжала поддерживать неожиданно ставший бредовым разговор:
– На верблюдах – арабы, но в армии сейчас животных нет. Вроде.
Юрец кивнул, будто теперь он за Талгата спокоен, и вытер пот со лба.
– Жарко здесь? – рассеянно спросил он у доски с расписанием. – Температура у меня, что ли. Пойду-ка я домой.
И, закинув сумку на плечо, направился вниз.
Название района «Чертаново» прекрасно подходило для декорации ко всей этой чёртовой истории. Выяснив адрес импульсивного призывника у снулого Барашкова, Юрец бродил меж одинаковых домов, пытаясь понять, куда смотрит стрелка на навигаторе. Чёткого плана доклада у Юрца не было. Пока что было только заглавие «Какого хрена?!». Остальное, как он надеялся, разовьётся в процессе диалога.
Вычислив подъезд по номеру квартиры, Юрец набрал номер квартиры в домофон и гордо объявил себя полным именем, которое никого не оставляло равнодушным:
– Юрий Гарин.
В динамике замычало, потом замолчало, потом запищало, и Юрец, взвинченный от натянутых нервов, влетел в подъезд.
Хмурый Сатдаров стоял в дверях, привалившись бедром к косяку. Растянутые тёмно-синие спортивные штаны по цвету гармонировали с махровой резинкой, перетягивающей чёлку, отчего та боевито торчала кверху, как хвост у лемура. Юрец с вызовом посмотрел на без пяти минут рядового, запихнул руки в карманы. Талгат постоял ещё несколько секунд и, кивнув внутрь квартиры, отступил, пропуская гостя. Ожидая, пока Юрец разуется, Талгат скользнул взглядом по зеркалу в коридоре и поспешно сдёрнул резинку с чёлки. Юрец сделал вид, что не заметил.
Они так же молча зашли в комнату. По сравнению с чистой, почти пустой, комнатой Талгата жилище Юрца напоминало пещеру неандертальца. Никаких постеров на стенах, никаких вещей на спинках стульев, на столе – только мышка с клавиатурой, кровать заправлена без единой морщинки. Может, ему и впрямь в армию в самый раз.
Юрец сел на диван, чтобы не стоять столбом посередь этой выставочной комнаты. Судя по тишине, они в квартире были одни. А судя по лицу Талгата – начинать разговор придётся Юрцу. Ну, он и начал. Как обычно, не подумав.
– У тебя что, роман с военкомом?
