Через пару часов трезвости сидеть в эпицентре возлияний стало откровенно скучно. Юрец пожевал остывшую пиццу, выслушал какуюто трагично-любовную медвежуть от совершенно незнакомой девицы и поплёлся на выход. В лифте он обиженно подумал, что ну и слава богу. А когда выходил из подъезда, пожелал, чтоб глаза его не видели того Талгата ещё тыщу лет! Но, вопреки пожеланиям, Юркины глаза упёрлись в осоловелую морду в ту же минуту.
Выступивший из темной аллеи Талгат уставился на Юрца и щедро раскинул руки в пьяном жесте «Вах!». Он так обрадовался, будто играл с Юрцом в прятки на большие деньги и вот – нашёл. Юрец придирчиво разглядел явление и угрожающе хмыкнул. Нет, ну что за урод? Позвать на вечеринку и ужраться по дороге.
Почувствовав укол какой-то унизительной, нелогичной ревности, Юрец резко отвернулся и зашагал в сторону своего дома. Ему до тошноты надоел этот маленький человечек внутри его головы, который строит какие-то планы, фантазирует и обижается вопреки всякому здравому смыслу. Вся эта история и изначально-то была не больно забавной, а сейчас стала совершенно ущербной. Он свернул в парк, чтобы срезать, наплевав на обувь. «Да не помню я, отъебись» – вот фраза, которую он должен был сказать Талгату в их первый разговор. А ещё лучше: «Убери грабли, я парень» – в первую встречу.
Сзади, в тёмных кустах, послышался вскрик и громкий хруст. Юрец резко обернулся, приглядываясь к шевелящимся веткам. Протяжное ойканье не оставило никаких сомнений – с кустами и судьбой бился Талгат. Он вылез из почти ещё голых веток с выставленными вперёд руками, словно зомби. Из капюшона кривовато торчала хворостина, будто съехавший рог. Талгат потирал бедро и шипел. В своей голове Юрец уже убежал, уже оставил Талгата где-то там, возле чужого подъезда, и теперь глядел на него словно на догнавшее его чудище из сна. Вроде уже проснулся, а оно – тыщ из-под кровати. Наливаясь раздражением, Юрец оглядел растрёпанного преследователя и рявкнул:
– Выгул оленей в парке запрещён!
Талгат замахал рукой вокруг своей головы, пытаясь схватить «рог».
– А я не гуляю, я к тебе, – безмятежно заявил он. – Пошли, я замёрз.
И, избавившись от ветки, неровно поплёлся по дорожке вверх парка.
Тепловую энергию негодования никто не изучал, а зря. Юрец мог бы обогреть полрайона пока дошёл до подъезда, собачась с раскачивающимся, словно чучело на шесте, Сатдаровым. А того Юрцовый пыл не тревожил совсем. На грозное заявление, что он – гость незваный, Талгат парировал:
– Я – татарин, мне можно.
Юрец полез в телефон, ища на дисплее жёлтую запятушку с шашечками.
– Я тебе сейчас такси вызову, – угрюмо пообещал он.
– У меня денег нет.
– Я тебе дам.
– Не-ет, – пьяно захныкал вдруг Талгат. – У меня оте-ец дома. Ну куда я пойду пьяный?
– К наркологу, – рявкнул Юрец, борясь с подвисающим самсунгом. – Вот дерьмо китайское!
– Корейское, – ровным голосом поправил его Талгат.
Юрец запихнул отморозившийся телефон в карман, поднял глаза. Предупредил строго:
– У меня через два часа мать придёт.
– Я только протрезвею – и домой! – раскосые глаза засветились пьяной преданностью.
В квартире Талгат почему-то понизил голос и вообще старался ходить по прямой. Видимо, домашняя выучка. Сразу нырнув в комнату Юрца, он начал обходить её по периметру, рассматривая плакаты на стенках и вымпелы с соревнований. В какой-то момент он начал еле заметно хмуриться, странно оглядываться. Юрец медленно опустился в кресло, не отрывая глаз от лазутчика. Кто знает, чего пьяному в голову придёт – вон как вдруг всполошился на пустом месте, как кот под валерьянкой. Помехи у него в голове, что ли?
– Так ты у Фролова был? – вдруг спросил Талгат будто с наездом. – А сказал, что не пойдёшь.
– А ты сказал, что пойдёшь.
Юрец спохватился, что получилось как-то запальчиво, с обидой. Словно он там Талгата ждал, все глаза проглядел. Захотелось перемотать время секунд на десять хотя бы. А то и на пару часов. Эх, надо было тоже ужраться! Лежал бы сейчас возле фроловского холодильника, горя бы не знал.
Талгат уселся на стул рядом с письменным столом, вздохнул. Потом поднял на Юрца глаза-вишенки и грустно спросил:
– Ты ничего не вспомнил?
Юрец стушевался, он не успевал за Талгатом. За его пьяной мыслью и таким же настроением. Вдруг только сейчас дошло, что он не сможет сбежать из собственной квартиры. Что не отвертеться от разговора о той ночи, как с медвежьим изяществом он это проделывал в последние дни. Юрец потёр лоб, отряхнул обивку на подлокотнике, откашлялся. И вспомнил, как мать его учила уходить от неприятных вопросов фразой «а почему вы спрашиваете?». Он откинулся в кресле, сложил руки, переплёл пальцы.
– Давай так, – воодушевлённо начал он изворачиваться. – Я постараюсь тебе помочь, если ты мне без всякой лажи объяснишь, почему ты так настойчиво ищешь этого человека.
Юрец резко заткнулся, осознав. Бля! «Этого человека». Вот не дал боженька мозгов!
Талгат задумчиво возвёл глаза, и его внимание перехватили фосфорные звёзды на потолке. Юрец же поспешил оправдаться:
