Юрец отстранённо рассматривал правдоруба, пропуская половину обвинений мимо ушей. Страх разоблачения ушёл, оставляя недоумение и обиду. Разве он виноват хоть в чём-то из происходящего? Разве он должен сейчас выслушивать весь этот бред от бестолкового ловеласа, запутавшегося в собственных бабах? То есть путаться с чужими девками – это по-пацански, а как Талгату не приносят в зубах новую зазнобу – так все суки последние. Отняли игрушку у принца.
Юрец посмотрел в исполненную капризным возмущением кошачью морду и угрожающе оскалился.
– А с чего ты взял, что от тебя тогда вышла девушка? – сделал он ударение на последнем слове.
Талгат запнулся на полуслове. Юрцу померещилась постепенно зеленеющая полоса загрузки над его головой. Делая скидку на заторможенную реакцию, Юрец азартно ждал осознания.
У Талгата вытянулось лицо, странным образом спародировав картину «Крик». Он ощутимо сбледнул с лица и как-то уменьшился в размерах. Юрцу даже захотелось подставить ему кресло под жопу, чтоб не грохнулся – до того у него стал предобморочный вид. Пару секунд в полной тишине они смотрели друг на друга с нарастающей паникой. Юрец понял, что спорол херню, но было уже поздно. Он запоздало попытался состряпать на лице выражение «повёлся!», но мышцы лица застыли, и он стал похож на жертву ботокса.
И на будущее: пьяные долго думают, но быстро действуют.
Юрец даже не успел отследить, как ему прилетело в ухо. Вроде только что Талгат стоял посередь комнаты, и вдруг он уже навис сверху, а в ухе звенит. Юрца подбросило от адреналина, он приподнялся и поддел покачивающегося Талгата плечом в грудь, откидывая в другой конец комнаты. Наконец ситуация упростилась до понятной схемы «бей врага». Конец вранью и неудобным разговорам, страху разоблачения и лживому дружелюбию. Если кто и должен тут получить в своё кошачье рыло – так это Талгат. Он заварил эту кашу!
Все эти воинственные мысли проносились у Юрца в голове, пока они воодушевлённо сцеплялись и разлетались в центре комнаты, словно на ринге. Талгат был ему не соперник – сразу стало очевидно, кто тут спортсмен. Но уступая Юрцу в скорости и силе, он брал пьяным бесстрашием и нечувствительностью к боли. Парни сосредоточенно лупили друг друга, будто только этого и ждали все предыдущие дни. Юрцу было даже не важно, кто победит – ведь драка наконец поставит жирную точку на всей этой ситуации. Два оленя поправили друг другу рога и разошлись. Прекрасное завершение идиотской истории!
Пропустив пару ударов в скулу по касательной, Юрец оступился, налетел бедром на неудачно выкатившееся кресло и завалился на стол, сшибая со столешницы весь хлам. Уловив краем глаза несущегося на него гостя, он инстинктивно крутанулся, подставляя под удар спину, прикрывая уязвимые части тела. Талгат налетел сзади всей тушей, обхватив предплечьем шею Юрца, будто пытаясь придушить. Юрец упёрся руками в столешницу, стараясь выпрямиться, его голова откинулась озверевшему врагу на грудь. Он услышал, как выдыхающийся Талгат пытается прошипеть ему в ухо что-то ненавистническое, зажимая горло всё сильнее. Слыша шум в ушах, Юрец, словно в дежавю, постарался достать того локтем под дых и в ту же секунду почувствовал, как его резко отпустили. Юрец обернулся, силясь сохранить равновесие, готовясь к следующему нападению, и удивлённо замер.
Талгат стоял в шаге от него, так и не опустив до конца рук. Лицо его было таким ошарашенным и испуганным, что Юрец на секунду подумал, что каким-то образом его убил, и тот вот-вот скончается прямо у него в квартире. Талгат же зашевелил губами, шепча что-то, заводил пустым взглядом по комнате. Руки его подёргивались, будто он вяло отмахивался от невидимых насекомых. Юрец нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучу. Секунды длились словно часы.
Талгат посмотрел куда-то в пол, а затем начал медленно подниматься взглядом по Юрцу, разглядывая, словно впервые. Он зачем-то оглядел его джинсы, затем ходящую ходуном грудь, плечи, руки. И когда их глаза встретились, Юрец понял – Талгат его узнал.
========== Глава IV ==========
Выглядывая из-за шторы, Юрец всматривался в тёмный силуэт внизу, неровно бредущий в сторону парка. Когда фигура скрылась из виду, Юрец повернулся и осмотрел разгромленную ими только что комнату.
Они не сказали друг другу ни слова. У обоих на руках были поганые карты. Талгат, должно быть, вспомнил, как Юрец отбивался тогда. А Юрец – как молчал и поцеловал в ответ. Каждый боялся заговорить, подтвердить факт случившегося любым словом. Пожалуй, это был однозначный момент, когда понимаешь: молчание – золото.
Немую сцену прервала мать, ввалившаяся в квартиру с залихватским криком «щас описаюсь». Талгат кинулся в коридор и, скомканно здороваясь-прощаясь, вылетел за дверь. Мать восхищённо проводила его глазами и тут же самоуверенно заявила:
– Кореец!
Юрец молча мотнул головой, будто так и онемел на всю жизнь. Он смотрел на покачивающийся календарь на захлопнувшейся за Талгатом двери и пытался сообразить, как он теперь будет дальше жить со всем этим дерьмом.
– Казах! – не сдавалась мать.
