Одним плавным движением он снимает меня со своих колен и сам с невероятной ловкостью поднимается на ноги. Когда мы снова оказываемся лицом к лицу, он наклоняется ко мне, и на миг мне кажется, что сейчас он поцелует меня.
— Ника.
— Да? — с придыханием спрашиваю.
— Ты следишь за плитой? Картошка сейчас выкипит.
Илья
Ника фыркает и отходит от меня к плите. Как раз вовремя. Еще секунда, и я бы набросился на ее губы с поцелуем. Я балансировал на самом краю.
Наложив себе еды в тарелку, она садится за старенький круглый стол, не глядя в мою сторону, и начинает есть, не дожидаясь меня.
— Хорошим манерам тебя тоже придется научить, — ворчу я, доставая чистую футболку из своей спортивной сумки, и, вернувшись к столу, беру тарелку для себя.
— В следующий раз купи рыбу и сыр Камамбер, — бубнит она с набитым ртом, поглощая картошку.
— Смешно! В соседнем поселке все витрины гастронома завалены Камамбером! — усмехаюсь ей в ответ. — А насчет рыбы… составь список своих предпочтений в еде. В следующий раз, когда я поеду в магазин, постараюсь все купить. Но хочу предупредить, это будут не чипсы, не Камамбер, а нормальная еда.
— Такая, как тушенка и сосиски? — язвит она в ответ.
— Я привык к холостяцкой еде, Ника. Последний раз, когда кто-то готовил специально для меня, если не считать того раза, когда Харлей сделал мне бутерброд на завтрак, это была моя бабушка. И это было очень давно. Кстати, здесь должна быть ее тетрадка с рецептами. Я поищу ее и дам тебе.
Ее глаза расширяются от удивления, в них появляется дерзкий огонек и хорошо видно, что она собирается спорить.
— Ты думаешь я буду готовить на регулярной основе?
— Да, — то, каким тоном я это произношу, заставляет ее стрелять в меня гневным взглядом. Через секунду она снова открывает рот, но потом закрывает его.
— Правильное решение, — произношу довольно, притягивая к себе тарелку с бутербродами.
— Что именно?
— Не перечить мне. И когда будешь составлять список того, что купить, продумай заранее блюда, которые будешь готовить, — я отправляю в рот очередную порцию картошки и жду ее криков.
Скрип отодвигаемого стула — это все, что я слышу. Сосредоточившись на еде, стараюсь скрыть улыбку, когда она встает из-за стола и ставит свою тарелку в раковину, тихонько ворча себе что-то под нос.
Через пару минут закончив есть, я тоже начинаю подниматься со стула. Задумавшись и, никак не ожидая от нее того, что она в этот самый момент подойдет ко мне, чтобы забрать мою грязную тарелку, я встаю слишком быстро, отчего мы сталкиваемся. От этого Ника теряет равновесие и начинает падать.
Резко обхватив ее за талию, прижимаю к себе, спасая от падения. Опять ее мягкое тело в моих руках, ее волнистые волосы щекочут мне нос, ее естественный аромат будоражит. И это все сводит меня с ума. Если бы ее отношение было таким же мягким...
— Илья? — ее голос звучит вопросительно, когда я не спешу отпустить ее.
— Постарайся быть осторожнее в следующий раз, Ника, — заставляю себя разжать пальцы и убрать руку с ее живота. — Это последние уцелевшие тарелки здесь.
Когда она отходит в сторону, чтобы поставить мою тарелку в раковину, я все еще стою неподвижно, словно загипнотизированный на том же месте и смотрю, как она пролетает мимо меня в сторону ванной комнаты.
— Мне нужно принять душ после замены колеса, — бросает она через плечо, не глядя на меня, и скрывается за дверью.
За тонкой дверью. Без замка.
Совершенно голая.
Под теплыми струями воды, ласкающими ее женственные изгибы.
Если бы я сейчас присоединился к ней в душе, это было бы совсем не так, как в прошлый раз. Сделав глубокий вдох, пытаюсь взять свои эмоции, и… свой член под контроль.
Наконец, поняв, что это бесполезно, я делаю шаг.
Выхожу на крыльцо и поднимаю глаза к небу. До этой недели я думал, что за последние два года хорошо научился справляться со своими эмоциями. Мысли о Нике повергают в хаос всю мою новую устоявшуюся жизнь.
Я не смогу научить ее стойкости, если сам буду слаб. Какой пример я подам ей, если ворвусь к ней в душ, пока она сама так уязвима и эмоционально нестабильна?
Сделав серию отжиманий на траве и, подождав еще немного, я возвращаюсь в дом и натыкаюсь на то, как Ника роется в пакетах, которые я положил на кровать чуть ранее. На ней надеты еще одни мои боксеры и чистая футболка. Вероятно, после того как она приняла душ, она взяла их из спортивной сумки. Такими темпами у меня закончится вся чистая одежда.
— Я купил тебе кое-что, что ты можешь надеть, Ника.
Усмехаясь, она достает из пакета упаковку нижнего белья.
— Ты имеешь в виду это? — Ника протягивает вперед руку с широкими, хлопчатобумажными трусами, которые вполне можно назвать не иначе как «бабушкины».
— Думаешь, в ближайшем поселке есть магазин в дизайнерскими трусиками? Это все, что у них было. Они вполне сгодятся. Ты будешь их носить не для того, чтобы соблазнить очередного странного типа.
