Илья. Просто доверься полностью

Покружив бездумно по хижине, заглядываю за холодильник и под кровать, но, как и прежде, не нахожу никакого алкоголя. Неужели, Илья вообще не пьет? И почему?

Какие тайны скрываются за его добродушной улыбкой?

*******

Илья

Когда я возвращаюсь в дом, с удивлением обнаруживаю, что на плите в кастрюле готовится рагу из картошки, кабачков и тушенки, а сама Ника стоит на табуретке и протирает окно. При этом ее попка в моих коротких боксерах покачивается от энергичных движений, соблазняя меня.

— Ника, я вернулся и голоден! Давай ужинать! — мне нужно, чтобы она прекратила немедленно. Это слишком большой соблазн.

— Подожди, я еще не закончила, — ворчит она, не отрываясь от окна. Что на нее нашло? Это не та Ника, которую я знаю. Ее поведение кажется подозрительным.

— Нет, ты закончила. Сейчас мы будем есть!

— Еще секунду!

Нахмурившись, подхожу к ней и стаскиваю ее с табуретки, как раз когда она пытается дотянуться до верхней части окна. Ника с визгом падает мне в руки и удивленно смотрит на меня.

— Когда я говорю сейчас, это значит сейчас, а не тогда, когда тебе этого захочется. Напоминаю, здесь я устанавливаю правила.

— Если ты забыл, я здесь не по своей воле. И твои правила для меня ничего не значат! Отпусти меня, — она пытается вырваться, ее дыхание становится прерывистым, а мне все сложнее игнорировать ее пухлые, идеальные для поцелуев губы и то, как ее затвердевшие соски проступают контурами под футболкой. Моему члену это тоже очень сложно игнорировать.

Подношу ее к столу и ставлю на пол.

— Скоро ты привыкнешь к тому, что мое слово — закон.

Она раздраженно шипит, словно дикая кошка, но потом лезет в шкафчик за тарелками и приборами и ставит их на стол. На этот раз для нас обоих. Затем она начинает раскладывать еду по тарелкам. От того, как она суетится вокруг меня, в груди становится так тепло. Все же приятно, когда женщина за тобой ухаживает.

— Чуть не забыла, — Ника подскакивает с места и достает из холодильника салатник из толстого хрусталя.

— Что это? — я заглядываю в любимый бабушкин салатник.

— Оливье, — заявляет Ника гордо.

— Но здесь только картошка, колбаса и соленые огурцы, — ковыряю вилкой в салате.

— Ты не можешь отрицать тот факт, что в рецепте оливье эти ингредиенты есть, Илья, — она с нажимом произносит мое имя.

— Ты права, этого отрицать я не могу.

— Приятного аппетита.

— Приятного, — перевожу на нее удивленный взгляд. А она умеет быть вежливой. Неужели мой метод такой действенный? — Спасибо, очень вкусно, — говорю ей, пробуя салат.

— Правда? — ее глаза радостно загораются.

Нет, конечно.

— Да.

— Тогда добавочки? — она вопросительно смотрит на меня, взяв салатницу.

— С удовольствием, Ника.

Когда позже мы начинаем готовиться ко сну, я снова достаю свой спальный мешок и раскатываю его около кровати.

— Тебе необязательно опять спать на полу. Здесь достаточно места для двоих, — Ника призывно похлопывает ладонью по постели.

— Спасибо, мне удобно здесь.

— Неужели?

Конечно, нет.

— Да.

— Ну, тогда спокойной ночи, — в ее голосе слышны нотки недоверия.

— Спокойной ночи, Ника.

— Илья! — внезапно кричит она, когда я, выключив свет, тщетно пытаюсь устроиться поудобнее на жестком полу.

— Что случилось? — я приподнимаюсь на локте, вглядываясь во мраке в ее силуэт.

— Ммм... нет, ничего.

— Ничего не бойся, Ника. Сладких снов.

*******

Капля пота скользит по моему лбу и, на секунду застряв в брови, скатывается в глаз. За ней еще одна. Здесь так жарко. Моргаю, чтобы прояснить зрение, но больше никак не двигаюсь.

Я лежу здесь неподвижно уже около часа.

Не отвожу взгляд. Я сосредоточен на дверном проеме дома, где притаились тени.

Наконец тени задвигались. Какого черта? Не может быть.

— Ты видишь это? — раздается голос моего напарника-наблюдателя в ухе.

— Да.

— Чего ты медлишь? Стреляй.

Пауза.

— Ты должен выстрелить. Сейчас.

Пауза.

— Илья! Ты никогда не простишь себе, если не сделаешь этого.

Я никогда не прощу себе, если сделаю это. Задерживаю дыхание, слегка поглаживая пальцем спусковой крючок. Сейчас или никогда. У меня нет выбора.

Внезапно все перед моими глазами темнеет, тени начинают сливаться в одно неясное пятно, и я понимаю, что задыхаюсь.

Я ничего не вижу.

Я не могу кричать. И не могу дышать.

Отчаянно размахивая руками, пытаюсь вырваться из этой удушающей темноты.

— Илья, очнись, — раздается издалека. — Илья, пожалуйста. Ай. Больно.

Внезапно мои глаза распахиваются, мне требуется несколько секунд понять, где я нахожусь. Мне слышно какое-то движение сбоку. От этого я напрягаюсь, ведь я никогда не сплю рядом с кем-то. Кто здесь?

Резко приняв сидячее положение, всматриваюсь в темноту. Когда остатки сновидения рассеиваются, я вижу Нику, сидящую рядом со мной на полу в дедовской хижине. Она морщится от боли, прижимая руку к щеке.

Поспешно вылезаю из спального мешка и присаживаюсь около нее.

— Что случилось?

— Ты кричал во сне и размахивал руками. Я пыталась тебя разбудить, и ты заехал мне рукой по щеке.