- Я и сейчас не интересуюсь, а тогда и подавно. Слухи конечно были. Да, что-то, где-то происходило. Но, мне и моим друзьям по пятнадцать-шестнадцать лет, выпускные экзамены, инициация для моих ровесников из Десятки и многое другое. Меня тогда больше интересовало какие узоры дед нанесет на мое Ожерелье, поступление в медицинский и первая любовь. А какие-то там новости... Взрослые обсуждали, но нас держали от этого вдалеке. А мы не спрашивали.
- Первая любовь?
- Да, Юльва Гринер. Дочь одного видного адвоката. Родители и газеты уже нас почти поженили, хотя мы вообще ничего такого не думали. Но я уже был официальным наследником рода, поэтому пресса отслеживала что-то важное. А потом Юльва погибла, они не успели уехать из Далена.
- Извини. Мне очень жаль. Расскажи уже о другом времени, когда вам пришлось скрываться. Было очень тяжело? Шок после гибели родителей...
- Я не помню шока. Мне было не до этого. Тем же вечером объявили переворот и нам нам надо было скрываться. У меня на руках было две сестры, а в Далене у всех мужчин встроена программа, по которой в любой ситуации они обязаны сначала заботиться о женщинах и детях, потом о себе. Мы сначала скрывались у родственников, но потом это тоже стало опасно, новая власть уже знала, что мы выжили и нас начали искать. Я вообще ничего не знал о том, что в мире надо делать без родителей. Из тайника, который был в доме, забрали копии документов, а потом прятались в лесу. Была заброшенная метеостанция. Вот наверно это было самое тяжелое – метеостанция. Родственник оставлял нам еду в условленном месте и самое необходимое. Я до сих пор не понимаю, как мы не замерзли и не заболели. Собирали мерзлые ветки, топили ими печку, снег вместо воды. А весной, мы отправились на Север, где было потише. Там совсем глухая провинция и мне удалось устроиться в больницу. Хорошо, что там было всем наплевать, что я Илиас, потому что работы было море. Я до этого вообще ничего не знал, как там мыло всякое покупать, крупу. Дома мама всем этим командовала.
- Но как-то же вы выжили. Удивительная история, трое детей, по сути, одни. Ничего не было, ни денег, ни инструментов?
- Ну поначалу да. Только то, что мы забрали из машины после взрыва и то, что нам дали у родственников. Немного дали, но пусть это будет на совести моей тетки. Но конечно без ее мужа, он не нашего рода, мы бы умерли на этой метеостанции. Жаль, что его уже нет в живых. И еще помогли фильмы всякие и книги. Вспоминаешь, что читал о приключениях и начинаешь думать уже, что фантастика, а что реально. Реально – это полпакета крупы и топленый снег. Очень вкусный суп, когда горячий.
- Вот сейчас ты улыбаешься, когда говоришь, а что тогда чувствовал?
- Хотелось в тепло, спать и есть. Обычно – как растянуть еду, как набрать веток побольше и когда работал в больнице, то постоянно думал о том, много ли останется хлеба после ужина, паек-то мне давали в расчете на одного. И еще о том, чтобы пока я на работе, чтобы ничего не случилось с девчонками.
- А что ты делал в больнице? Глядя сейчас на тебя, сложно представить... Фотомодель, известная персона.
- Фотомоделью я был один раз, а в больнице полгода санитаром. Морг, отделение с лежачими. Все обязанности. Взяли потому что работы было до черта. Илиас ты там, не Илиас. Готов убирать? Если готов – приходи. Потом, больницу закрыли, врачей уволили. Самое страшное было, когда пациентов распределяли, у кого в этой деревне были родственники – тех разобрали...
- А у кого не было?
- Я не хочу говорить об этом. Но новая даленская власть решила, что эти люди не существуют, только потому что они издали приказ, что оказывается в связи с улучшением ситуации с заболеваемостью и реорганизацией системы медицинского обслуживания, больницу, которая одна на весь округ, следует закрыть. Можно сделать выводы и без меня.
- А потом, как ты попал в Нуву?
- На поезде. Когда были неясности с пограничным режимом. У них там везде неясности. В поезде, на одной полке втроем. Аннику положили спать, а мы с Мартой по краям сидели. И потом мы уже обратились в лагерь беженцев, получили миграционные документы.
- А как вы жили в лагере и вообще, кто там живет? Те, кто не согласен с новым режимом.
- Ну, у тех, кто там живет, согласия не спрашивали. Ни у меня, ни у моих соседей. И аристократов там тоже не было. Крестьяне, горожане, все, у кого отняли квартиры, кто был вынужден уехать из деревень, потому что власть сменила старосту и тот начал продвигать своих, и в основном люди считали виноватыми и монархию и новую власть.
- А как к вам относились?
- По разному. Но чужаки мы для всех. Потому что у кого-то сын ушел в повстанческие отряды, которые преследовал мой отец. Кто-то просто отыгрывался, а кто-то искал виноватых. А были те, кто не мерил по фамилии. Например, наши соседи – Симлин. С ними было гораздо легче. А вот с работой...
- Что с работой?
