- Значит так, я Хаген, начальник техперсонала, – представился Аристину высокий, даже выше его самого хмурый парень. – Вас тут трое, посудомойка, помощник по кухне и ты. Твое хозяйство – обеденный зал, туалеты, техническая комната, этажи и лестницы, подметать у входа, помочь что-то донести и разгрузить. Туалеты проверяются раз в полчаса, обеденный зал убирается утром перед открытием. Это в принципе быстро, если руки из того места. Кухню и пищевой склад ты не трогаешь, у тебя медкнижка не того уровня, без обид. В принципе, если моешь чисто и аккуратно, то времени остается и на потупить, но туалеты, лестница и вход должны быть безупречны. Ручка на двери – как у кота яйца, блестеть! Бытовая химия вся в технической, подвигов не надо, все моешь в перчатках, униформу выдам. Ты ее стираешь раз в три дня, на ночь, чтобы не пятнышка. Тут, в технической, машинка, свои шмотки тоже можешь сразу запустить, если надо. Ты уборщиком уже работал?
- Работал, в больнице, – ответил Аристин, инструкции ему были более чем понятны, а тут вообще райские условия, в больнице ему перчаток не давали и потом от дешевого порошка кожа на пальцах краснела и трескалась.
- Ну, значит, про стерильность знаешь. Тут почти тоже самое. Точка общественного питания! – Хаген важно поднял палец. – Поваров вообще Бриан гоняет раз в месяц к врачам. Тебе на медосмотр завтра. Щас покажу, где что и приступай. Обед в двенадцать. Да, забыл, женский туалет ты не моешь! А то уже бывали умники...
- А кто моет?
- Посудомойка. Ей платят за это отдельно. Скажу по секрету, мужской чище.
Аристин пожал плечами. Никогда не задумывался о том, какой туалет чище, мужской или женский. Надо же.
Униформа висела на нем, пришлось затягивать брюки ремнем, да еще и делать в нем дырку заново. Темнo-зеленые плотные брюки и рубашка с фирменной символикой, даже выдали бейджик – “менеджер технического отдела Аристин Илиас”. Бейджик сразу же захотелось перевернуть, гордая фамилия Илиас и убогое переиначивание должности уборщика никак не смотрелись рядом.
До него убирали неплохо, Аристин оценил и блестящие краны и чистую керамику туалетов, и непыльные ступеньки лестницы. Однако не совсем, кое-где притаилась ржавчина, кое-где следы, что оставляет водопроводная вода, похожие на известку. Все это он и принялся оттирать. По опыту знал, трудные места следует залить химией, а пока “отмачивается” вымыть другое, то, что легче.
Никакой брезгливости. Тогда, в больнице, он видел санитарные узлы и коридоры похуже, а тут никто не стоял над душой, не ждал, пока он доделает свою работу. Все для него было естественно, все люди, все едят, пьют и испражняются. Кому-то платят и кто-то убирает. Только и всего.
Обед неожиданно оказался большим, даже для него. Аристин помнил, что после длительного недоедания наедаться сразу нельзя, ни в коем случае и разделил свою порцию на две половины – одна ему, одна сестрам. Большой пакет жареной картошки, две булки с сыром, коробка с крохотными куриными котлетками в соусе и литровый пакет сока. Сок точно весь девочкам, ему хватит булки с сыром, немного картошки и пары котлеток. Если так будут кормить каждый день – он вряд ли растолстеет, не при его сложении, но вот за собой следить придется точно, не хотелось бы потерять те мышцы, которые у него еще были. И за сестренками.
- Ари, – Хаген сразу стал его так называть, – ты мороженое будешь? Со вчера остаток.
- А есть можно? – засомневался Аристин. Сам себе удивился. Еще половины дня не отработал, а уже еду перебирает.
- Нужно. Мы списывать вечером должны, то есть вчера. Списали, теперь едим. У поставщика нормы такие. Торговать нельзя, есть можно. Жратву Бриан куда-то отвозит, а нам то мороженое остается, то хлеб.
- Хлеб это хорошо... Я мороженое в стаканчик отложу? – даже пересказать нельзя, как прекрасна настоящая жареная картошка, да еще с сырным соусом. Сразу вспомнились те времена, когда он с одноклассниками посещал такие вот кафе, в Далене, где они набирали полные подносы мяса, картошки, мороженого. Тогда они объедались так, что икали от сытости. Мама всегда морщилась, когда Аристин выбирал такие кафе, говорила, что это дешевая дурная пища и что ее очень вредно есть. Но иногда, когда он приносил домой пакетик картошки Уна Илиас, нет-нет да брала дольку и улыбалась.
За первый день он все-таки устал. Хаген ровно в восемь проверил его работу, провел пальцами по кранам, по керамике, не поленился проверить перила и ступеньки.
- Отлично, давай так и дальше. До завтра.
- До завтра.
Марта отмыла все на славу. Оказывается мансарда оклеена фотообоями, а через окошко видно улицу и фасад здания напротив, а еще, из ниши в комнате, можно сделать отдельный уголок для девчонок. Не было постельного белья, подушек, но Аристин отдал сестренкам покрывало, а сам лег на раскладушку, накрыв ее курткой.
- Это тебе каждый день на обед давать будут? – Марта, да и кажется Анника, были в восторге, особенно от сока и мороженого.
- Да, Хаген сказал, через неделю опротивеет.
