- Да ну, дурак. Жаль, Риканка не видит, а то говорила, что мы с тобой с голоду сдохнем. Подавится теперь.
- Что она еще говорила?
Постоянное упоминание сестрой этой неведомой ему Риханы почему-то начинало бесить. Что за малолетняя дура болтливая?
- Разное. Но все про Сильву, что ты дурачок, что с ней не гуляешь.
Опять та же песня. Все, нужно забыть об этом.
- Проехали. Не знаю как вы, а я устал. Спокойной ночи.
- И все-таки, – Марта не унималась, – у меня самый лучший брат.
- Подлиза... – зевнул Аристин и улыбнулся.
Работа нравилась Аристину. Давно ему не было так спокойной и сытно. Не нужно было бояться проверок, потому что у него был лист с регистрацией, и не только у него, но и у сестренок. Не нужно было думать, сколько консервированного мяса оставить на ужин, им вполне хватало еды из кафе, даже можно было выбирать. В конце дня всегда оставались салаты, которые нужно было списать, мороженое, и даже булки с мясом. Аристин старался последних не перебирать и не давать сестренкам излишне жирной пищи, но и ограничивать их было совестно. Они столько голодали. Вообще экономия получалась великолепная, Аристину разрешили мыться не только самому в душе, но и водить туда сестренок, стиральной машиной он пользовался без ограничения, всегда можно было спуститься вниз и погреть чайник. Еще господин Бриан догадался, что теперь фактически есть и ночной охранник и Аристин сделался по ночам почти полновластным хозяином кафе. Сам господин Бриан жил на втором этаже, в отдельной квартире, в которую вел свой вход и которая не соприкасалась с территорией кафе.
Правда пришлось докупать кое-что для обустройства – два набора белья они нашли на распродаже, три чашки, сахарницу и чай. Аристин взял за правило – после работы пить с сестрами чай. Сама работа ему тоже нравилось, он справлялся быстро и Хаген был им доволен. Три недели до первой зарплаты пролетели как сказка.
Ровно четыреста пятьдесят. Первая легально и честно заработанная им в Нуве зарплата, зарплата менеджера технического отдела Аристина Илиас. Завтра выходной.
Аристин завел специальную бумажку, в которую записывал все расходы и доходы. Пересчитал деньги, сразу вписал двадцать потраченных им на пачку чая. Вздохнул. Завтра выходной. Значит надо делать одно из важных дел.
- Марта, завтра мы идем с Анникой в клинику. Нас приписали куда-то далеко, но без разницы. Прием в одиннадцать утра, я уже позвонил.
- И что ты там скажешь, – Марта неожиданно строго посмотрела ему прямо в глаза, – когда они спросят, почему она не говорит?
- Сколько лет ребенку? – педиатр усадила Аннику на стул, поближе у себе, Аристину пришлось стоять.
- Десять.
- Так, – записала врач в новую, заведенную книжечку и озаглавленную именем Анники Илиас. – Вы ей кто?
- Старший брат, вот же документы, – растерялся Аристин. Он сразу отдал медсестре-ассистентке все документы, подтверждающие их родство.
- Вижу я твои документы, не волнуйся, – поставила его на место доктор. – Родители ваши где?
Аристин молчал, покосившсь на Аннику. Анника же видела, как взорвалась машина, где были мама и папа, слышала и про расстрел дедушки с бабушкой, но еще раз говорить при ней, что родителей нет, было для Аристина хуже всего.
- Ну, чего молчшь?
Он так и не мог говорить. Врач догадалась сама, позвала ассистентку.
- Лена, отведи девочку в лабораторию, пусть возьмут анализы на кровь и остальное.
- Ну, рассказывай.
- У нас нет родителей, – говорить это вслух все равно было горько. – Мы же из Далена, а вы может слышали, что там. Их взорвали у нас на глазах. Мы просто в другой машине были и наш водитель успел до второй гранаты. Анника все видела. А потом мы жили у тетки, и там нам были не рады. И по телевизору сказали, что бабушку и дедушку расстреляли. Анника и до этого тихая была, она у нас задумчивая, мама говорила. А сейчас она молчит, вообще.
-А у тебя тут еще написано – Марта Илиас. Это кто?
- Это моя вторая сестра, ей двенадцать, тринадцать скоро. С ней хорошо все. Нам нужно Аннику лечить.
- Она у вас сразу замолчала?
- Нет. Когда мы удрали, она сначала спрашивала когда мама и папа вернутся и заберут нас, спрашивала что горело, а потом все меньше и меньше. Мы ей врали. Наверное не надо было.
- Наверное, – согласилась врач, почти в упор разглядывая Аристина. – И что дальше?
- Ничего, – юноша пожал плечами, – жили в разных местах, где спокойно, потом в Нуву перебрались, в миграционный лагерь. Сейчас живем в городе, я работаю.
Женщина поправила очки, вздохнула, что-то записала.
- То есть почти два года девочка не говорит? Какие еще расстройства и поподробнее про то, что было раньше, дома.
- Дома все было хорошо, – твердо сказал Аристин, – у нас были любящие родители, бабушка с дедушкой папины и мамины, нас баловали и мы ходили в школу. Анника у нас всегда была тихая, мечтательная. Мамина дочка.
