Если сестры пойдут в школу, то это значительно облегчит жизнь Илиас. Это даст надежду на то, что они выберутся рано или поздно из нищеты, смогут быть не только уборщиками и нахлебниками. Но в Хокдален они не вернутся никогда. Аристин слушал на кухне радио, которое повара никогда не выключали и ужасался. От той страны, маленькой монархии, где он провел детство и где стал мужчиной, не осталось ничего. Неужели всё это ради того, чтобы назначенный народный правитель ездил на машине представительского класса и называл стадионы своим именем? Вряд ли, и все те, кто призывал к беспорядкам и убийству членов Десятки теперь стали министрами выдуманной безопасности и командующими несуществующих армий. Теракты, убийства и волнения продолжали терзать Хокдален. А все бывшие крестьяне и лидеры профсоюзов жили в окружении награбленных вещей. Интересно, у кого стоит кремовое пианино, на котором играла мама, или кто пользуется компьютером Аристина, а в чьей детской игрушки Анники? Дорогущие куклы, домики для них, мебель и все то, что нравится девочкам и что покупал дедушка в подарок внучкам? У кого постелен ковер, что украшал гостиную? Кто угодно мог упрекнуть Аристина в мелочности, но вещей ему было жалко, как любого воспоминания о детстве и о доме. Эти вещи – часть его самого, сколько чудесных историй он услышал от отца, когда сидел на черном диване в кабинете? И все-таки, чего плакать о куклах, если никто из выживших Илиас не знает, есть ли хотя бы могила у тех, кто погибли и это наверное единственное, ради чего стоит приехать в Хокдален. Больше незачем. Ну разве только плюнуть около резиденции “новоизбранного”.
Ничего, он из кожи вылезет, если надо будет – продаст себя хоть на органы, но он станет кем-то большим, чем уборщик, хотя бы для того, чтобы отец на том свете знал, что сын не опозорил чести и не дал погибнуть сестрам, над которыми взял опеку.
В школу приняли только Марту и то на два класса ниже, чем хотелось бы Аристину. Даже в этой нищенской школе для детей мигрантов и нувской бедноты оказались весьма жесткие требования. Только в шестой, а должна быть в восьмом. Но она безнадежно отстала и нагнать программу было почти невозможно, на оставшиеся до школы полтора месяца Илиас выдали немного учебников, чтобы Марта могла позаниматься и теперь Аристин вечерами проверял еще и задачки. Нужно было копить деньги на тетрадки, ручки, альбомы и пособия – выдали весьма большой список. Аннику не приняли, из-за болезни, но если Марта будет учиться, то она сможет или найти учебники для Анники или подтянуть ее уровень сама.
- Надо мной все будут смеяться, что я иду в шестой класс, – ныла Марта, – там всем по десять, а мне скоро тринадцать. Детский сад.
- Нагонишь до восьмого за год, попробуешь перевестись, проскочив седьмой, и в восьмом сразу за девятый. Других вариантов нет, – терпеливо объяснял Аристин. – Я тоже уже год должен учиться в университете, а в этом году мне не светит даже курсов. И может я поступлю только тогда, когда мне будет двадцать, а однокурсникам по семнадцать.
- Чего ты так в этот медицинский уперся, Ари? Что там интересного? Я вот в театральный поступать потом буду, в актрисы, чтобы в кино.
- Так тебя там и ждали! – усмехнулся Аристин.
- И подождут!
До восемнадцатилетия оставалась неделя и на этот день Аристин попросил перенести свой единственный выходной, отложил немного денег, которых хватит на скромное угощение сестрам. Они сходят в парк, не в тот парк, где слишком много мужчин, а в тот, где гуляют горожане с детьми, едят мороженое и катаются на аттракционах. А на следующий день после своего второго совершеннолетия, он подаст документы на изменение статуса, чтобы получить официальную миграционную визу, и если все пойдет хорошо, то когда-нибудь у него будет гражданство.
Его поздравляли все, начиная от Бриана Евходи, владельца кафе, заканчивая поварами. Надо же, он совсем забыл, что кому-то может быть дело до него и до того, что ему вдруг исполнилось восемнадцать. И даже стало неудобно, что у него не оказалось ничего для коллег, чтобы отметить это событие, он даже не подумал купить бутылки шампанского. Но откуда ему было знать?
- Вот, – Бриан протянул ему подарочный пакет, – мы все тут думали, что тебе подарить, совещались. Надеемся, понравится и подойдет. Вообще, могу сказать от всех, что мы рады, что ты работаешь здесь. Таких добросовестных работников я не видел давно. Спасибо, Аристин.
Джинсовый костюм! Новый! Восхитительного светло-синего цвета, Аристин даже не думал сам о том, что сможет себе купить что-то подобное, в нормальном магазине, а не на дешевой распродаже и не в сэконд-хэнде. А люди, стоящие вокруг него, улыбались, видя восхищение на лице юноши.
- Иди, покажись хоть нам, а то может с размером ошиблись! – подтолкнула его повар, и Аристин быстро скрылся в подсобке.
Все по мерке, словно его обмеряли линейкой, прежде чем покупать. Брюки чуть-чуть велики, но это не страшно, он всегда утянет их ремнем.
- Вот, совсем другое дело! Заглядение просто, да ты у нас как фотомодель! Переманят еще, – смеялся Хагин.
