Квартира, в которой поселилась молодая чета, находилась в двух шагах от дома, где жили Смолины. В распоряжении семьи Чернышовых была одна комната в коммунальной квартире на первом этаже двухэтажного деревянного дома. Комната была пятиугольной и имела довольно странную, вытянутую форму. Единственное окно выходило на тротуар Большой Богородской улицы и находилось в точке наиболее близкой к трамвайным путям, по которым ходили трамваи маршрутов №7, 11 и 46. Между окном и трамвайными путями было расстояние, я думаю, не более двадцати метров. Неподалеку от дома находилась трамвайная остановка, которая называлась «Кожкомбинат». На подъезде к остановке трамваи громко звенели. Учитывая особенности расположения комнаты, разумеется, ее никак нельзя было бы назвать слишком комфортной для проживания семьи. Но что делать? В те времена огромное большинство москвичей жили примерно в аналогичных условиях. В этом доме и в этой комнате семья Чернышовых прожила почти 30 лет. В 1939 году у Тони и Тимы родился сын Виталик – прекрасный, здоровый и красивый ребенок, который на многие годы стал любимцем всей семьи Смолиных – бабушки, дедушки и моей мамы, которая в то время была еще юной девушкой Анечкой.
В семье Раи и Вани Грачевых в 1937 году родилась третья дочка – Люся, Людмила Ивановна.
Глава 29. В МОСКВУ, ПОД КРЫЛО К СМОЛИНЫМ
Костя Смолин по окончании средней школы в 1937 году поступил в Московский энергетический институт. Его студенческая жизнь протекала ровно, спокойно и весело. У него было много друзей, он увлекался велосипедом, фотографией. Во дворе дома на 2-ой Прогонной улице был построен турник, летом рядом с турником ставили стол для бильярда. И все молодые обитатели двора активно пользовались этими нехитрыми спортивными снарядами. Мама и бабушка не раз рассказывали, что Костя, когда во время летней сессии занимался дома, любил в перерывах межу занятиями выйти во двор, покрутиться на турнике, поиграть с соседями в бильярд, а потом возвращался домой и снова садился за книги.
Нередко из Едимонова в гости в Москву приезжала бабушка Евдокия Павловна. Когда Косте хотелось поупражняться в фотографии, бабушка без всяких возражений с удовольствием соглашалась послужить ему «фотомоделью». У нас сохранились несколько фотографий бабушки Евдокии Павловны, сделанных Костей в конце 30-х годов.
Кстати, на этих фотографиях можно видеть на голове Евдокии Павловны интересный головной убор – то ли косыночку, то ли маленькую шапочку. Это повойник, повойничек – действительно, нечто среднее между косыночкой и шапочкой. Я сама не застала свою прабабушку Евдокию Павловну в живых и никогда не видела бабушку в повойнике. Но мои многочисленные бабушки не раз подробно рассказывали о том, что представлял из себя этот предмет туалета.
В русских семьях считалось, что пожилой женщине ходить дома с непокрытой головой – и некрасиво, и негигиенично. А носить все время на голове плотный платок, видимо, тоже было неудобно – жарко, да и просто тяжело. Поэтому исстари был заведен такой порядок: бабушки шили себе из небольших лоскуточков маленькие легкие шапочки с двумя длинными завязками – тесемочками. Тесемки завязывали на затылке или обвязывали вокруг головы. Таким образом, и волосы всегда были аккуратно убраны, и хозяйка не испытывала неудобств. Повойников желательно было иметь много, поскольку их часто стирали, они выцветали и быстро приобретали вид не слишком красивый. А на праздник или когда в доме ожидались гости, естественно, любой бабушке хотелось надеть на головку новый повойничек. Дочери, невестки и племянницы знали, что если хочешь сделать пожилой родственнице небольшой подарок – подари лоскуточек «на повойничек», и та будет очень рада. Бабушку Евдокию Павловну новыми повойничками в основном снабжала ее младшая дочь Мария Алексеевна Комарова, жившая в Видогощах. Она, как мы помним, была хорошей портнихой, много шила на заказ, и у нее всегда оставалось много небольших красивых кусочков ткани. Лоскуточки маленькие, их ни на что другое употребить было нельзя, а матери на повойник – в самый раз.
Евдокия Павловна очень любила гостить в Москве, в семье дочери Кати. Были основания полагать, что дома в Едимонове после смерти деда Алексея Яковлевича ей жилось не слишком хорошо. И она бы с удовольствием пожила в Москве у Смолиных подольше. Но в двух небольших комнатах, в семье, состоящей из шести человек, места для нее практически не было. Рассказывали, что все то время, пока Тоня не вышла замуж, сестры Тоня и Анечка спали вместе, на одной кровати. По тем временам это было нормально.
