Дорога от деревни до делянки, где студентки валили лес, проходила через колхозное поле и дальше шла через лесополосу, густо заросшую кустарником и невысокими деревьями. На колхозном поле росла капуста, которую по каким-то причинам еще не успели убрать. В лесу по осеннему времени было много ягод – ежевики, брусники, крушины. Девушки по дороге на работу не упускали возможности полакомиться щедрыми дарами осени: в поле топорами срубали свежие кочаны капусты, в лесу рвали букеты веток с кустов, усыпанных ягодами ежевики и крушины. Ягоды ели на ходу, особенно почему-то любили крушину, возможно, потому что ягоды крушины поздней осенью очень сладкие, в них нет кислоты, и их сладость на какое-то время, наверное, давала ощущение сытости. Кочаны капусты брали с собой на делянки, там рубили их топорами на четвертинки и во время коротких перерывов в работе с удовольствием хрустели сладкими капустными листами. Вполне вероятно, что эти «витаминные добавки» к небогатому рациону девушек, данные самой природой, способствовали укреплению здоровья московских студенток и помогли им выдержать испытание тяжелым трудом и неустроенным бытом в холоде приближающейся зимы. Кстати, руководители колхоза, на полях которого девушки без разрешения брали капусту, ни разу не предъявили никаких претензий за «потраву» урожая. Видимо, понимали, что десяток кочанов капусты – не слишком большая плата за здоровье молодых девчонок, которые честно, не жалея сил, трудились на благо общего дела.
Мама не раз вспоминала, что многие люди, которые работали со студентками на лесозаготовках, относились к девушкам с пониманием и сочувствием, несмотря на то, что это могло обернуться для них большими неприятностями. Обстановка в стране и до войны была весьма жесткой в том, что касалось дисциплины труда и выполнения производственных заданий. Можно представить, насколько ужесточились требования с началом войны. Тем не менее, и старик-мастер, работавший с девчонками-лесорубами непосредственно на делянке, и прораб, который ежедневно принимал готовые дрова на участке, понимали, что молоденькие студентки физически не могут выполнить весь положенный им объем работы. И старались помочь бедолагам, насколько это было в их силах.
Когда старик-мастер первый раз увидел перед собой на лесной делянке бригаду из московских барышень, держащих в своих тонких ручках топоры и пилы, он отбежал от них подальше в лес и долго громко матерился там один, среди берез и сосен. Ему предстояло в кратчайшие сроки научить студенток превращать громадные деревья в дрова. Девушки должны были освоить технологию валки леса, причем так, чтобы стволы ложились на землю не как попало, а в строго определенном порядке, иначе проводить дальнейшие работы будет невозможно. Далее шел процесс обрубания веток, затем поваленные деревья следовало распиливать на бревна стандартной длины, по 2 метра каждое. В завершение дневных работ готовые бревна нужно было сложить в поленицу.
Девушки работали группами по два человека. Ежедневная норма выработки для каждой группы составляла два кубометра дров. Если группа не выполняла положенной нормы, продуктовый паек за этот день ей не выдавали. Два кубометра дров представляли собой поленицу шириной в один метр и высотой в один метр, сложенную из двухметровых бревен. Само собой разумелось, что бревна в поленице должны лежать плотно одно к другому.
Анечка Смолина и Оля Лазовская работали в паре. Анечке, к счастью, и раньше приходилось держать в руках и топор, и пилу, поскольку в доме, где жила ее семья, было печное отопление, и печки топились дровами. Но валить деревья она, разумеется, не умела, и таскать двухметровые бревна ей тоже прежде не случалось. Семья Оли Лазовской была дворянского происхождения. В их доме всегда держали прислугу, Олиным воспитанием занималась бонна-немка. Почти невозможно представить, каково было этим двум девятнадцатилетним барышням осваивать профессию лесорубов. Но выбора у них не было, они это прекрасно знали и очень старались поскорее выучиться всему, чему учил их старик-мастер. Впрочем, все их подруги-сокурсницы находились примерно в одинаковом положении. Возможно, кто-то из девушек был физически посильнее, но, в сущности, всем было одинаково тяжело.
Однако не зря говорят, что жизнь – лучший учитель, она всему научит. Студентки под руководством своего замечательного мастера постепенно научились и пилить, и стволы валить, и бревна таскать. Работали, как положено, с утра до вечера. Но что касается выполнения установленной нормы – ровно два кубометра дров в смену – это девушкам было практически не под силу. И старик-мастер, и прораб это прекрасно понимали. Но порядок строг: кто не выполнил норму – тому не положен дневной продуктовый паек. А как девчонкам без еды? Никак. Других возможностей пропитания вдали от дома у них не было.
