Б а б у л я (из кухни). Вовочка! Тебе как сегодня сварить яичко — всмятку или вкрутую? Вова!.. (Не дождавшись ответа, возвращается.) Волдырь несчастный! Сейчас же вставай!.. (Подходит к Вове и тормошит, трясет, толкает его кулаками.) Что такое? Вовочка, мальчик, что с тобой?.. (Наклоняется к нему, прислушивается.) Боже мой, он даже не дышит!.. (Бросается к телефону, звонит.) «Скорая»!..
В о в а (садится на диване). Бабуля! Ты что? Это ведь я так просто… затаил дыхание. Ты же знаешь: я тренируюсь и могу не дышать полторы и даже две минуты. Как индийский йог.
Б а б у л я. Что?.. Ну знаешь… Дурень ты, а не йог. Я же от твоего «так просто» могу тут же запросто… затаить дыхание раз и навсегда! (Кладет телефонную трубку, опускается на стул.) Дай мне мои капли… валерьянку с ландышем… там, около будильника.
В о в а. Сейчас. (Бросается к туалетному столику, накапывает в рюмку.) На, пей… Прости, пожалуйста. Я ведь хотел как лучше, хотел отвлечь тебя от мрачных мыслей.
Б а б у л я (пьет). Вот видишь, Вова, какой ты еще, как тебе рано еще о чем-нибудь, кроме учебы… (Прислушивается.) Ой! Там же у меня и яйцо, и котлета, и кофе!
В о в а. Сиди, я сам… (Идет к дивану, натягивает брюки и рубаху, уходит на кухню.)
Б а б у л я. Ну ладно, милый. А я тем временем книжки и тетрадки тебе в портфель уложу… (Снова встревоженно и даже испуганно.) Ой! Что это? (Зовет.) Вла… Вла… Владимир!
В о в а возвращается.
В о в а. Что такое, бабуля?
Б а б у л я. Что это? (Показывает на фотографию, лежащую на столе.)
В о в а. Гм!.. Ничего особенного. Фотография. Как видишь, самая обыкновенная, черно-белая, девять на двенадцать.
Б а б у л я. Что за фотография? Чья? Кто здесь на ней?
В о в а. Кто?.. Эта… Лоллобриджида! Ну да! Итальянская киноактриса Джина Лоллобриджида.
Б а б у л я. Врешь. Ой, врешь!.. Я эту физиономию где-то совсем близко видела.
В о в а. Ничего удивительного. Ты могла ее видеть и в кино и по телевизору.
Б а б у л я. А откуда и зачем она у тебя?
В о в а. Откуда и зачем?.. А я собираю коллекцию!
Б а б у л я. Ты же собираешь марки!
В о в а. Вспомнила!.. Марки я собирал еще в школе.
Б а б у л я. А теперь?.. Так… Ну что ж. Давай показывай еще.
В о в а. Еще?.. Гм… Видишь ли, бабуля, я только начал, и у меня пока что она одна… (Прислушивается.) Ой! Кофе!.. (Убегает на кухню.)
Б а б у л я (прячет фотографию к себе в сумочку). Никаких Галок и никаких киноактрис, милый мой! Никаких!..
До конца всего ученья — издала бы я декрет —На любое отклоненье налагается запрет.И особенно при этом — подчеркнула бы я вновь —Быть должно под тем запретом отклонение в любовь.Никакой любви! Учиться! Без минуты зряшных трат!А взбрело на ум влюбиться — что ж, влюбляйся в сопромат.Никаких других объектов, никакой любви другойДо дипломного проекта быть не может, милый мой!Звонит телефон.
(Берет трубку.) Слушаю… Кого-о-о?.. А кто его спрашивает?.. Кто-о-о?! Вы не туда попали! (Кладет трубку.)
В о в а (из кухни). Бабуля! Это не меня спрашивают?
Б а б у л я. А почему ты решил? Вовсе нет. Это ошибка.
Снова звонит телефон.
(Берет трубку.) Слушаю… Да, опять не туда!.. (Кладет трубку.)
В о в а (из кухни). Не меня, нет?
Б а б у л я. Да нет же, говорю!
В третий раз звонит телефон. Бабуля берет трубку и тут же, не слушая, кладет ее на место. В о в а возвращается и подозрительно смотрит на телефон, на бабулю.
(Мурлычет себе под нос.)
Никаких других объектов, никакой любви другойДо дипломного проекта быть не может, милый мой!Свет гаснет.
На просцениуме. Будка телефона-автомата. В ней Г а л к а. Она с досадой вешает трубку и выходит из будки.
