На одной из послеотпускных фотографий осени позапрошлого года Базанов снят в окружении некоторых представителей «новой волны». Пьют чай, улыбаются в объектив. В тот последний раз Базанов отсутствовал около двух месяцев — обычный срок отпуска, тогда как после первого микроинфаркта его не было в институте месяцев пять. Разбирательство на ученом совете, связанное с очистительной системой «Рафинит», было теперь не столько забыто, сколько переосмыслено в сознании новых властителей институтских судеб. Уходящее за горизонт смутное время окрасило факты в иные тона. Если раньше слово «Рафинит» произносилось только в ругательном смысле, как пример безответственности и бесхозяйственности, то теперь оно порождало сентиментальные воспоминания о том времени, когда люди работали с размахом. Выявившиеся дополнительно обстоятельства, свидетельствующие о тесной идейной и экономической связи с комплексной проблемой «Рафинит» таких сотрудников института, как Френовский, Кривонищенко, Грингер и некоторые другие, придавали нынешнему отношению к этим делам давно минувших дней лишь привкус приятной горечи, подобно тому, как ложка горьковатого рябинового варенья придает особую прелесть мясу рябчика или куропатки. Деликатные эти обстоятельства, послужившие одной из скрытых причин массовых уходов на пенсию и обширного инфаркта у Максима Брониславовича, выплыли наружу только после заседания ученого совета, и потому «железная пятерка» не успела использовать их для грядущей победы. Зато теперь, в зависимости от ситуации, в связи с которой вспоминали о «Рафините», причастность бывшего премьера теневого правительства и его министров воспринимались как лишнее подтверждение того, что замысел сам по себе мало что стоит. Лишь люди, его выполняющие, определяют успех или неуспех работы, ее полезность или бесполезность. Отсюда следовало важное допущение, хотя и не произносимое вслух первое время, но уже тогда настойчиво и последовательно внедряемое в общественное сознание. Суть этого допущения сводилась к следующему: если новые, молодые силы возьмутся за решение подобной большой комплексной задачи, то ее успех будет обеспечен. Никакие внешние, объективные обстоятельства (с одной стороны, на ошибках учатся, с другой — все меняется к лучшему) и никакие субъективные (вместо неквалифицированных Филоненко, Нитшулера и других — «новая волна») не смогут теперь помешать выполнению грандиозного замысла.
Грандиозный замысел был нужен «новой волне». Ох как нужен. Следовало показать себя перед главком и министерством, «освоить» новые миллионы рублей, приложить еще не растраченную энергию к важному, многообещающему делу. И что замечательно: некую будущую систему, которую, видимо, следовало назвать «Базанит» по имени первооткрывателя эффекта, они могли создать на совершенно новой научной основе.
Вряд ли эта идея пришла в голову кому-нибудь одному. Бравшая власть в свои руки «железная пятерка» заранее беспокоилась о будущем и мыслила как единый организм. Разумеется, возглавить и координировать работы по «Базаниту» предполагалось поручить профессору Базанову, который к моменту возникновения идеи еще не был профессором, но уже был доктором.
«Базанит» — звучало неплохо в связи с происшедшими в институте изменениями, уходом на пенсию Кривонищенко, смещением Френовского, переменами в руководстве. «Базанит» был очень кстати, поскольку старое знамя выгорело, выцвело и уже ни у кого не вызывало энтузиазма. Название годилось и для газеты, и для журнала, для АПН, для постороннего слуха и для слуха руководства всех рангов. Словом, «Базанит» было то, что нужно.
Начинали с малого: прощупывали почву, пытались выяснить отношение Базанова к коллективной затее. Доктор повел себя странно, даже агрессивно, видно превратно поняв, откуда тянется нить.
— Мало вам «Рафинита».
— Вот те на! Зачем же так? — досадливо возражали ему. — Ведь твой принцип собираемся положить в основу. Или ты уже не веришь в него?
— Верю, не верю, — пожимал плечами Базанов. — Как будто в этом дело.
— Тогда в чем?
— Нет условий для производства мембран. Потребности пока нет в столь дорогой и сложной аппаратуре. Производство бы отдельных установок наладить.
— Зачем смешивать одно с другим? Лет на пять тему откроем. За пять лет сколько всего изменится — ого-го!
— Через пять лет будут мембраны? — спрашивает Базанов и не получает ответа.
Вместо этого ему говорят:
— Подадим заявку в министерство. Устроим совещание на уровне заместителей министров.
— Сначала бы получить их принципиальное согласие, оценить реальную потребность.
— Согласие на что, Виктор Алексеевич? Промышленные мембраны можно требовать под что-то конкретное. Придется параллельно решать много разных вопросов: сырьевых, производственных, научных.
— Кто скажет, что такая система нужна? — возражает Базанов.
— Мы скажем.
