Такое заключение привело Уолкера в растерянность. Может, у него в тот момент и возникала подобная мысль, но это не значит, что его чувства к Дейзи хоть как-то изменились в её пользу. Скорее он даже стал испытывать к ней некую неприязнь, ведь она не побоялась принудить его к этому путём угроз и шантажа, за что её уж точно не хотелось погладить по голове.
— Ты же умный мальчик, Аллен, — снова заговорила девушка, лаская ладонями лицо и шею юноши да словно невзначай касаясь его губ своими. — Ты должен осознавать, что единственный человек, который тебя по-настоящему понимает — это Дейзи. Прекрасно зная о том, кто ты и что совершил, она продолжает любить тебя. Дейзи всецело предана тебе и останется таковой, даже если другие отвернутся от тебя.
Прикосновения собеседницы почему-то действовали на парня успокаивающе, если не опьяняюще, из-за чего становилось всё тяжелее противостоять её напористости. Голова отказывалась соображать, а всё тело вмиг ослабело. Вновь ощутив на шее влажный поцелуй, юноша неосознанно запрокинул голову.
— К чему ты клонишь? — прикрыв веки, тихо произнёс он.
— А разве не понятно? Ты утаиваешь от Линали правду о себе, так как знаешь, что она не примет её, а значит, неизбежно окажется в числе тех, кто отречётся от тебя.
Уолкера как будто ударили под дых.
— Я не допущу того, чтобы Линали узнала об этом, — оттолкнув от себя девушку, уверенно заявил он. — И до последнего буду пытаться удержать её. Да, это можно назвать эгоизмом, но иначе я не могу. — С губ собеседницы сорвался странный смешок, отдающий откровенной издёвкой. — Что же касается Дейзи, то предана она уж точно не мне, а разве что самой себе. Её чувства не менее эгоистичны, чем мои к Линали. Дейзи действует лишь в угоду себе, поэтому до тех пор, пока я буду ей нужен, она не выдаст меня.
Из-за туч, наконец, показалась луна. Аллен, хорошенько разглядев свою спутницу, мягко говоря, опешил. Та, мрачно ухмыляясь, сверлила его зловещим взглядом тех самых янтарных глаз.
— Вот как, значит. Наивно надеешься, что в случае неудачи сумеешь вымолить у Линали прощение, а, возможно, даже понимание, — бесстрастным голосом проговорила она. — Действительно, ведь ты не считаешь себя до конца виноватым в содеянном, искренне веря, что всё произошло не по твоей воле. А те, кого ты отправил в это замечательное место — в принципе, заслужили билет в один конец.
— Ты спас их нечестивые души, Аллен, — прозвучало в сознании юноши. — Согласись, тебя ведь частенько посещает подобная мысль?..
— Кто ты, чёрт возьми?
Со стороны собеседницы послышался недобрый смех, сопровождающийся жутким оскалом.
— Я — часть тебя. Ты же знаешь, Аллен.
Этот голос не имел ничего общего с голосом Дейзи, как и с человеческим в принципе. Несмотря на то, что Уолкер по-прежнему не понимал смысла этих слов, его сердце болезненно сжалось, а чувство какого-то невыносимого отчаяния сдавило горло.
В этот момент где-то неподалёку стали раздаваться звуки тихого истошного плача. Юноша обернулся и увидел стоящего в нескольких метрах от себя ребёнка, точнее — мальчика. Тот, будучи повёрнутым к первому спиной, прятал лицо в ладонях и, дрожа то ли от страха, то ли от холода, всё также плакал. Совсем ещё маленький, беззащитный и… абсолютно седой.
Аллен, не в силах вымолвить хоть слово, непроизвольно сделал шаг вперёд и потянулся к ребёнку рукой.
— А вот и причина, по которой мы здесь собрались…
Мальчик вздрогнул и медленно обернулся. Уолкер застыл в ужасе.
***
Раннее утро. Время, когда первые солнечные лучи начинают медленно прогревать подмёрзшую за ночь землю, а назойливый туман, что стелется повсюду, заставляют отступать да бесследно испаряться.
Проснувшись, Аллен далеко не сразу сообразил, где находится, из-за чего едва не разбудил спящую у него под боком девушку. Та лишь потянулась и, положив голову на грудь юноши, продолжила посапывать. Он же, затаив дыхание, боялся даже пошевелиться. Восстановив в памяти события прошлой ночи, парень, иронично усмехнувшись, подумал, что поверить в достоверность своих кошмаров гораздо легче, нежели в их недавнюю близость.
Уолкер раньше как-то и не задумывался, что любовь в подобном проявлении может доставить столько необычайно ярких и незабываемых ощущений. Но даже тогда, познавая тонкости истинного наслаждения, он умудрился всё испортить, так как в очередной раз убедился, а точнее внушил себе, что не заслуживает такого подарка, который с лёгкостью, ничуть не сомневаясь, ему преподнесла Линали.
— Ту-дум, ту-дум… — вдруг прошептала девушка, сильнее прижимаясь к груди недоумевающего парня. — Твоё сердце, почему оно так часто бьётся? Тебе приснилось что-то плохое?
С губ юноши сорвался судорожный вздох. Проведя ладонью по её волосам и плечу, он тихо сказал:
— Я совсем не понимаю тебя, Линали.
Кемпбелл подняла голову и ещё сонными глазами воззрилась с немым вопросом на Уолкера.
— Что же тебя смущает? — застенчиво улыбнувшись, таки вслух спросила она.
