Очередное утро встретило Лондон пасмурным небом, промозглым ветром и кратковременными проливными дождями, что, мягко говоря, досаждало, ведь постоянная сырость и, пусть несильный, но холод доставляли немало проблем, в частности тем, кто не имеет твёрдой крыши над головой.
Палатка Уолкеров, в силу своей изношенности, местами прохудилась, поэтому вода практически беспрепятственно могла попасть внутрь. Аллен проснулся под характерные звуки падения капель в глиняные сосуды, что хозяева ставили на полу, дабы не допустить затопления.
Юноша посмотрел на соседнюю койку. Похоже, дождь ничуть не напрягал Ману, так как он по-прежнему крепко спал. Откинув покрывало в сторону, парень сел на край кровати и, тяжело выдохнув, закрыл лицо ладонями.
В последние несколько дней создавалось впечатление, будто окружающее пространство высасывает из него все соки. Чувство какого-то необъяснимого бессилия завладевало им, причём к физическому состоянию это не имело никакого отношения. Он чувствовал себя разбитым: психологически, морально, душевно — трудно сказать наверняка. Причиной тому служили, естественно, непрекращающиеся видения, переносить которые с каждым разом почему-то становилось всё сложнее.
От этой нечисти, что поселилась у него в голове, несло чем-то ужасающе-тёмным, мрачным. Это похоже на холод, пронизывающий каждую клеточку тела, холод, который медленно, но верно начинает погружать во тьму, приводя в состояние близкое к самой смерти. И Уолкер ощущает это каждый раз, когда теряет над собой контроль, подчиняясь эмоциям, ему не принадлежащим. Во всяком случае, не в полной мере. Он хочет верить в это, но не может отрицать, что убийства, совершённые им, приводили его в чувство какой-то эйфории: безумной и опьяняющей, не позволяющей находить в себе силы к сопротивлению.
Всё правильно — когда человек умирает, то в какой-то момент начинает чувствовать себя хорошо и добровольно отдаётся во власть костлявой, ошибочно считая, что цепляться за жизнь боле нет смысла.
Аллен уверен: до сих пор выбраться из этого состояния ему помогает тот самый внутренний голос, к которому он не прислушивается.
Но что, если этот голос когда-нибудь затихнет?
Юноша резко подскочил с места и вышел наружу. Холодные дождевые капли, ударяясь о кожу, немного проясняли воспалённый и измученный разум. Задрав голову к небу, парень иронично улыбнулся, думая, насколько он всё-таки ничтожен.
Он прав, с самого начала я пляшу под чью-то дудку, — признал он. — Позволяю какому-то выродку управлять собственным разумом и даже толком не пытаюсь найти в себе силы, чтобы дать отпор. Ну не придурок ли?..
Как ни странно, но теперь всё это переставало казаться ему чем-то сверхневозможным — наоборот, происходящее он мог охарактеризовать как естественный порядок вещей.
Сквозь шум дождя Аллен расслышал чьи-то быстрые шаги и голоса. В такую погоду никто и носа не высовывал без особой надобности, тем более сегодня был выходной, так что он решил обратить внимание. Повернувшись, юноша успел заметить, как за угол циркового шатра прошмыгнула Дейзи, а за ней двое парней, которых он, конечно же, узнал: то были дружки ныне покойного Роя. Незамедлительно рванув следом, Уолкер довольно быстро отыскал эту компашку и, оставшись незамеченным, с минуту понаблюдал за их действиями. Правда, из-за ливня расслышать всё то, о чём они говорили, оказалось трудновато.
Дейзи, прижавшись спиной к широкой стальной балке, испуганно смотрела на худощавого, но достаточно высокого смуглого парня, что навис над ней. Его же низенький конопатый приятель, которого вполне можно принять за совсем ещё юного подростка, нежели за совершеннолетнего юношу, стоял в стороне, делая вид, что у них тут ведётся не более чем простая дружеская беседа.
— Ну что, гимнасточка, больше тебе не удастся солгать, — начал первый, угрожающе ударив ладонью о твёрдую поверхность в нескольких сантиметрах от лица девушки. — Рассказывай, что ты сотворила с Роем?
— Я уже рассказала всё, что мне было известно, — стараясь оставаться спокойной, ответила Дейзи. — В последний раз мы сталкивались на репетиции незадолго до того, как он пропал. Я за ним не слежу, так что оставьте меня в покое!
— Ты можешь вешать лапшу на уши кому угодно, но нас тебе не провести, — заявил собеседник, немного склонившись к девушке, из-за чего та, всем видом выражая отвращение, отвела взгляд. — Кто же тогда разукрасил твоё симпатичное личико?
На мгновение Дейзи замешкалась и озвучила не самую убедительную версию:
— Это вышло случайно, я поранилась на тренировке.
— Прям сплошные совпадения, не находишь, Эд? — подключился второй.
— И не говори, — задумчиво произнёс он. — Послушай, милочка, в тот день Рой изрядно перебрал, ведь ты в очередной раз отшила его, да ещё и таким грубым способом…
— К его сожалению, он вынудил меня пойти на крайние меры.
Девушка одёрнула себя, поняв, что лишний раз держать язык за зубами было бы куда разумнее.
