Девушка ободрительно улыбнулась, а юноша, практически безотрывно смотря на неё, не переставал удивляться тому, насколько она очаровательна. Линали, будучи облачённой в длинное белоснежное платье, словно сияла, и Аллен вновь сравнил её с посланником небес, который самозабвенно продолжает одаривать его своим теплом и просто любить. Бескорыстно и преданно. Так, как он того не достоин.
Думая об этом, Уолкер крепче обхватил девичью талию, сильнее сжал пальцы, что удерживали хрупкую ладонь.
— Что-то не так, Аллен?
— Ты очень красивая, — выдержав небольшую паузу, ответил он, заставив Линали покраснеть.
— Ты, как всегда, утрируешь.
— Ты, как всегда, недооцениваешь себя.
Улыбнувшись, юноша притянул девушку к себе, а она в свою очередь обвила руками его шею. «Вальс» превратился в медленные размеренные покачивания. Не прерывая зрительного контакта, они какое-то время наслаждались обществом друг друга и мечтали о том, чтобы этот момент длился как можно дольше.
— Мне так хорошо с тобой, — тихо произнесла Линали. — В последнее время я часто представляю себе, как бы обернулась наша жизнь, сумей мы сбежать. Возможно, нам бы удалось найти место, которое можно было бы смело назвать домом, и там обрести, наконец, счастье…
То, с какой пессимистичной интонацией прозвучали эти слова, привело Уолкера в некоторую растерянность и непонимание. Он остановился, взял лицо возлюбленной в свои ладони и, как-то неуверенно растянув губы в подбадривающей улыбке, сказал:
— Но ведь так и будет.
Ни с того ни с сего по щекам девушки покатились слёзы, и она, поджав губы, едва заметно помотала головой в отрицательном жесте. На секунду юноше почудилось, будто кто-то усердно пытается выбить у него почву из-под ног. Сейчас, когда её обворожительная улыбка и задорный блеск в глазах сошли на нет, боль, пропитанная страхом и отчаяньем, казалось, вырвалась наружу так, как если бы человек в один момент потерял всё, что ему дорого. Аллен понял, что боится, почти решил, что не хочет знать, почему Линали не верит в осуществление их совместной мечты, почему выглядит так, словно уже давным-давно сдалась. Перестала бороться.
— Л-линали, милая, скажи…
— Тебе нравится мелодия?
Этот, казалось бы, во всех смыслах неуместный вопрос невольно заставил Уолкера впервые за всё время прислушаться. Странное чувство тревоги, что молниеносно стало нарастать внутри, привело его в состояние крайнего смятения. Мотив сей мелодии не был ему знаком. С минуту он всячески убеждал себя в этом, сам не понимая, зачем. Может, потому что интуиция твердила обратное? Может, потому что это необычайно прекрасное музыкальное произведение по необъяснимым причинам являлось тем, что Аллену невыносимо претило слышать? Откуда эти противоречия? Что за несуразица?
Сплошной абсурд.
Девушка, будто бы не замечая целый спектр эмоций, что отражался на лице юноши, выжидающе смотрела на него, надеясь всё-таки услышать ответ, причём выглядела так, словно ничего важнее для неё в тот момент не было и быть не могло. Неожиданно для себя Уолкер отстранился и, сохраняя дистанцию, твёрдо сказал:
— Нет. Мне не нравится эта мелодия. Она ужасна.
Линали удивлённо вскинула брови. Видимо, такой ответ её не устроил.
— Но как же так? — искренне недоумевая, спросила она. — Ведь эта колыбельная — твоя неотъемлемая часть, Аллен.
Столь резкая перемена в поведении не оставила сомнений в том, что эта девушка далеко не та Линали, которую он знает, а значит, происходящее в принципе не могло иметь ничего общего с реальностью.
Да когда же закончится это сумасбродство?! — мысленно взвыл он.
— Что, желтоглазый, усердно продолжаешь испытывать мою выдержку? — на удивление спокойным тоном спросил юноша, повернувшись в сторону рояля.
Старинный инструмент стоял в аккурат напротив окна, поэтому слепящие солнечные лучи не позволяли хорошенько разглядеть пианиста, который не торопился прерывать свою игру.
— Эта мелодия рождает в тебе неспокойное чувство, — наконец, заговорил он. — Возможно, навевает воспоминания. Но чьи?
— Да о чём ты?
— Когда ты впервые прикоснулся к клавишам того злополучного пианино, то, сам того не ведая, запустил обратный отсчёт. — Аллен не разглядел, но буквально кожей почувствовал, как тот ухмыльнулся, добавив: — Хотя нет, ты его всего лишь ускорил…
Уолкер, разозлившись, затрясся и, стиснув челюсти, уверенным шагом приблизился к недругу, после чего бесцеремонно схватил его за грудки. Музыка оборвалась.
— Что за бредни ты несёшь, мразь?! — прошипел он. — При чём здесь эта глупая бессмысленная мелодия?
С лица, как выяснилось, всё того же двойника не сходила ехидная ухмылочка, которую Аллен с превеликим удовольствием собирался стереть в порошок одним точным ударом.
— Кто знает, — протяжно произнёс тот. — Поверь, твоё плачевное положение не изменится, даже если я скажу правду.
— Сколько ты ещё намереваешься портить мне жизнь?! Зачем ввязываешь во всё это Линали?!
Не-Аллен, не пытаясь вырваться, выдержал паузу и неоднозначно ответил:
