И Айт, подчиняясь, рычал, теперь уже обрушивая на неискушенную девушку всю силу своего желания. Болезненными поцелуями захватывал ее нежную кожу, шипел, извергая какие-то непонятные слова, продолжая вжимать Фиалку в свое сильное тело, уничтожая разделяющую их пустоту, не оставляя ей даже крошечного зазора. А Вайолет выгибала шею, подставляя ее сладкому безумию жадных, голодных, жгучих поцелуев Айта, смеялась и плакала как ненормальная, чувствуя его беззащитность перед ней.
В этот миг он, как и она, был так же слаб и раздавлен той правдой, что всегда была между ними. Здесь и сейчас, словно одержимый, Вайолет целовал настоящий Айт — мужчина с горячим сердцем и любящей душой.
И сколько бы он ни воевал с самим собой, с каждой новой лаской и движением он проигрывал этот бой. Сдавался на милость победительницы, склоняя перед нею колени и выбрасывая белый флаг.
Руки Айта, утратив осторожность, теперь путешествовали по телу Вайолет, повторяя его женственные изгибы — гладили, сжимали, о чем-то умоляли. О том, о чем не говорят вслух. Потому что вязи слов внезапно оказывается так мало. И все они не те. Нет подходящих, чтобы перевести их на тот язык, на котором говорят сердце и душа.
Одежда стала для них какой-то лишней и совершенно неуместной преградой, мешающей чувствовать друг друга остро, тесно, каждым дюймом кожи, быть чем-то единым и неразделимым, как пальцы и рука.
Тяжело дыша из-за буквально выскакивающего из груди сердца, Вайолет позволила мужчине снять с себя сорочку, ничего так не желая, как впитать ладонями жар его сильного тела.
Забыв о смущении, она смотрела на обнаженного Айта, такого красивого в своей истинно мужской грации и силе, любуясь его широкими плечами с рельефными перекатами упругих мышц и крепкими руками, в которые хотелось укутаться как в источник неги и покоя…
Бесконечный мир вдруг обрел четкие границы в божественной теплоте его ладоней. И они вдруг стали всем, что нужно было Вайолет от жизни — они и болезненная потребность смотреть в темные глаза одарина, что пришивали к себе невидимыми нитями и заглядывали так глубоко, как можно позволить только тому, кому безоговорочно можешь доверить всю себя без остатка.
— Останови меня. Прогони прочь. Дай мне уйти, — прошептал Айт, обняв лицо Вайолет.
Она неотрывно смотрела в его глаза, но в них читала совершенно противоположное тому, о чем он просил.
— Нет, — улыбнулась Вайолет. — Ты не посмеешь. Только не сейчас…
— Фиалка… Моя лесная фиалка…
Круша последние барьеры, Айт осыпал девушку долгими пылкими поцелуями, теряясь в вихре собственных противоречивых чувств и увлекая за собой в их пучину и Вайолет, которой все происходящее казалось прекрасной сказкой: танец шагов, падение, лихорадочная нетерпеливость рук и невесомость мыслей, уплывающих за грань реальности.
Как странно… Она всегда считала, что в такие моменты женщине должно быть стыдно, но сейчас ее разрывали на части тысячи совершенно разных чувств, и она с удивлением поняла, что стыд — самое последнее, о чем ты можешь думать, когда горячие губы мужчины поцелуями пишут на тебе слова любви, а его руки с нежной жадностью превращают твое тело в податливый материал. Эти руки — щедрый подарок творца. И ты в них — жаркое пламя, текучая вода и легкий ветер. В них — весь мир от самого сотворения до мига грехопадения. В них — начало и конец, свет Рамха и гибельная тьма…
Пылко и искренне Вайолет возвращала Айту трепетные ласки, и нетерпеливая дрожь его тела рождала в груди девушки жаркую тяжесть. Сладкую. Тягучую. Дающую одновременно ощущение слабости и силы. Той самой, с которой осадой берут города, переплывают моря и покоряют вершины гор.
Можно ли остановить время? И существует ли оно для двоих, что потеряли ему счет?
Пальцы сцеплены…
Сердца — в унисон…
Его выдох, ее вдох…
Тела схлестываются словно волны.
Резкий толчок…
Вайолет лишь широко распахнула глаза, впитывая взглядом полыхающий в глазах Айта пожар эмоций, забывая про боль и задыхаясь от невозможной остроты и наполненности подобной близости.
— Мой… — прошептала она саднящими от поцелуев Айта губами.
— Люблю… — вдыхая ее шепот, с рвущим струны души отчаянием признался он.
И было не важно, что их дальнейшая судьба совершенно непредсказуема и, возможно, трагична, что все в этом мире против них, что где-то рядом, как стервятники, кружат враги… В уютном тепле затерянного в горах дома мужчина и женщина любили друг друга. Телами, сердцами и душой. Балансируя на острие чувств, уже не придавая значения тому, что эта страсть может стать для них фатальной.
Их вела за собой любовь.
Любовь…
Такая разная…
Счастливая или несчастная. Горькая и сладкая.
Грань между ними невозможно тонка… Как шелковая ниточка, удерживающая тебя у края бездны. Шаг вперед, она рвется — и ты падаешь…
Глупый и безмятежный.
И уже не имеет значения, что тебя ждет внизу — острые камни, о которые разобьется твое тело и душа, или бесконечное море счастья, которое ты будешь пить жадными глотками, пока не потеряешь связь с реальностью.
