- Воровка! - взвизгнула она, наклоняясь, чтобы подобрать перстень. Времени на раздумье у меня не осталось. Со всей силы толкнув темноволосую, я прыгнула на пол, хватаясь за кольцо. Стерва оказалась проворной: вцепившись когтями мне в лодыжку, она стала орать как резаная, призывая на помощь. Пнув ее ступней в лицо так, что она отлетела к противоположной стене, я вскочила на ноги и побежала к выходу, влетев на полном ходу в возникшего на входе Ривердол. Оддегир выбросил поднос с едой, больно схватив меня за плечи. Резко подняв колено, я ударила его со всей силы между ног. Мужчина взвыл, а потом его кулак, словно кувалда, опустился на мою голову, погружая меня во мрак забытья.
ГЛАВА 15
Сегодня ветер разыгрался не на шутку, вечером будет буря. Пыльные воронки закручивались у моих ног, песок скрипел на зубах и сыпал в глаза. Ненавижу этот мир. Это ненасытное солнце, жадно пьющее раскаленный воздух, пустыню, кишащую голодными ползучими тварями, и оддегиров, с их неуемной жаждой покорять и убивать. Постылый мир, постылая жизнь, когда уже я выберусь из этого замкнутого круга? Прошло столько лун, а эктраль не дает о себе знать. Последнее время ее зов участился, и это вселяло в меня надежду, что развязка близка. А вот теперь такое затянувшееся молчание начинает меня раздражать и заставляет нервничать. И девчонка пропала, как в воду канула. Я несколько раз возвращался в те места, где встречал ее, и ничего…
Наверное, это и есть причина моей злости: я только и делаю последнее время, что срываюсь на каждом, неудачно подвернувшемся мне под руку. И помолвка эта… Сожри ее гекконы. Еле выдержал завершения обряда. Ужасно хотелось прибить Ривердол: уродца буквально распирало от кичливого самодовольства и гордости. Заносчивый ублюдок. А сестра его едва из платья не вывалилась, пытаясь выставить мне напоказ все свои прелести. Дура. Одно упование, что экраль успеет завершить обороты до того, как мне придется взять ее в жены. Хотя, какая разница, будет она моей женой или нет - спать с ней я все равно не собираюсь. Главное, что благодаря ей меня не выкинут с Оддегиры, даже если придурок Видерон снова начнет скулить по поводу своей погибшей невесты.
Я не понял, почему остановился у тотама – возможно, потому, что сам своих рабов никогда не наказывал, а тем более женщин, а тут… к столбу была привязана девушка, судя по фигуре и тонким рукам, вздернутым у нее над головой, очень молодая. Но, наверное, поразило не это, а ее волосы. Каскад длинных, спускающихся до талии локонов был какого-то совершенно невозможного цвета. Словно в закатное небо плеснули сока тапранов. Хрупкие плечи слегка подрагивали – вероятно, девочке было страшно, но она не плакала и не кричала, а молча ждала наказания. Кайр подошел к ней, резким движением откинув копну волос, открывая своему кнуту беззащитную худенькую спину. Что-то острое царапнуло у меня в груди, что-то неправильное и давно утерянное. Девчонка не выдержит наказания, она сдохнет после третьего удара. И вдруг захотелось остановить это жуткое представление, отобрать у оддегира хлыст и дать ему в морду. Да какое мне дело - накажут рабыню или нет? Останется ли жива после ударов кайра? И я отвернулся. Но как магнитом, меня развернуло к тотаму снова. Жалость… Такое забытое чувство. Словно это не я, а кто-то со стороны наблюдает, как плеть со свистом рассекает воздух, разрывая ткань, впивается в кожу юной рабыни, оставляя на ней багровый, уродливый след.
- Довольно! - мой голос прорезает тишину тотама отчетливо, резко, громко. Кайр смотрит на меня, и я вижу, как сквозит в его взгляде недоумение и испуг. Высший вмешался в наказание раба. Впервые за сотни айронов высший позволил себе изменить ход событий в тотаме. Твою мать… Зачем я это сделал!? Зачем решил спасти эту девочку? Возможно, потому что она напомнила мне другую…
- Ты не вправе, Эйрис, отменять наказание. Это моя рабыня, - чужой возглас звучит за моей спиной, и у меня возникает отчаянное желание развернуться и врезать Тахару хорошенько, чтобы больше никогда не смел дышать мне в затылок. Щенок…
- Прости, не имею привычки знать всех своих рабов в лицо, думал, что она моя, - безразлично бросаю я. – К чему портить такой хороший товар? На Гаронне ценят таких, как она, выше камней и золота.
- Я приобрел ее на Гаронне - внял твоему совету, повелитель. Зачем нужно золото и самоцветы, если за них нельзя купить понравившуюся тебе женщину? - оскалился Тахар.
- Так понравилась, что ты решил забить ее до смерти? – усмехаюсь я.
- Она подняла руку на меня и мою сестру. И по законам Оддегиры, достойна смерти. Но я милостив, десять ударов плетью сделают ее смирной и покорной.
- Она не выдержит десять ударов.
- Тебе-то что? Она моя… Захочу - убью, захочу - помилую, захочу - зацелую до смерти.
- Твое право, - я разворачиваюсь, собираясь покинуть тотам, и ехидный голос Ривердол вонзается мне в спину, как корда:
