- Надеюсь, что на деньги, вырученные за меня, ты напьешься до карачек и выколешь себе свой последний глаз, - обменялась я любезностью с Гануром. Он занес руку, чтобы ударить меня, но я лишь рассмеялась.
- Испорть товару лицо, давай. Ты ведь наверняка платишь часть от выручки карэзу? Сколько ты потеряешь?
- Сука, - одноглазый схватил меня за руку, потащив к выходу.
Меня вытолкали в залитый солнцем круг, и я невольно зажмурилась, привыкая после темноты к свету. Когда я раскрыла глаза, надежда на то, что мне когда-нибудь удастся сбежать, умерла вместе с мыслью, что меня может купить какой-нибудь дедушка. Какой дедушка?! Круг калема окружали мужчины. Много мужчин. Сильных, здоровых, молодых. Здесь не то что дедушкой не пахло, а даже степенным дяденькой. Такое впечатление, что поглазеть на меня собрались лучшие представители мужского населения со всех уголков спектра Ррайд. Груды мышц, мяса и мускул. Ганур сдернул с моей головы платок, и по кругу прошлась ошеломленная гудящая волна, словно кто-то разворошил осиный рой.
- Десять тысяч начальная ставка, - крикнул карэз.
- Двадцать, - поднял руку рослый светловолосый мужчина, протиравший глазами в моем сартане дыру.
- Двадцать пять, - крикнули где-то за моей спиной.
- Тридцать.
- Тридцать пять.
Ставки поднимались так быстро, что я не успевала следить за руками, взлетающими над калемом. Было такое впечатление, что меня хотели купить почти все находящиеся здесь мужчины.
- Сто тысяч, - произнес темноволосый худощавый молодой человек, стоявший по правую руку от светловолосого.
- Пятьсот тысяч, - ответил тот и, сложив руки на груди, обвел всех присутствующих торжествующим взглядом. Над калемом стало тихо. Мужчины напряженно озирались по сторонам, пытаясь понять, перебьют ли ставку.
- Пятьсот тысяч раз, - карэз ударил молотком по медному гонгу. - Пятьсот тысяч два, - следующий удар гонга вонзился в мое сердце подобно ножу. Я закрыла глаза и приготовилась к худшему. Внезапно по толпе прошел неясный ропот, а затем что-то с глухим стуком упало у моих ног, и я испуганно распахнула глаза.
Тяжелый кованый сундук лежал на земле всего в нескольких метрах от меня. Он завалился на бок, крышка открылась, и сверкающие монеты золотой рекой разлились по полотну калема.
- Три миллиона, - прозвучал возглас из толпы. Я, затаив дыхание, смотрела, как расступаются мужчины, пропуская вперед того, кто так дорого заплатил за меня. А когда плечи впередистоящих разомкнулись и покупатель сделал шаг в круг калема, мне захотелось упасть на колени и расплакаться, благодаря Эглу за такую милость.
Я смотрела, смотрела, смотрела… и мне казалось, что я навечно застыла в этих карих, искрящихся теплотой глазах. Он изменился. Стал выглядеть старше. Немного похудел и в уголках глаз появилась резкая сеточка морщинок. Тонкая седая прядь, как мазок кистью, пролегла в темной пелене его волос. Передо мной стоял правитель Арзарии – Тайрон Видерон Аэзгерд, собственной персоной. Боги, никогда не думала, что так счастлива буду снова видеть Тая! Горячий комок подступил к горлу. В глазах предательски защипало, и его лицо стало расплываться радужным калейдоскопом из-за накатившихся слез. Мне так хотелось броситься ему на шею и разрыдаться у него на груди.
- Все будет хорошо, босоножка, - вдруг донесся до меня его тихий шепот, а затем Тайрон стремительно опустился вниз, резко выбросил руку, хлопнув ладонью по земле.
- Даннак, - четко и громко произнес он.
В ту же секунду карэз схватил сосуд времени и, перевернув его, поставил у моих ног на землю. Золотой песок с тихим шорохом осыпался в тонкое стеклянное отверстие, поднимаясь мягкой, обтекаемой горкой. Время для меня остановилось, размылись звуки гудящей вокруг нас толпы, я видела только теплящуюся в углах губ Тая улыбку. И в этот миг я поняла, что я ошибалась на счет своего жениха. Я смотрела на него и не могла отвести глаз, а еще я думала, что когда он заберет меня отсюда, то буду самой верной и преданной женой, какую только можно найти. Он никогда не пожалеет о том, что много айронов назад наши родители решили соединить его и мою судьбы навечно.
Песчинки в верхней колбе медленно таяли, а я все не могла дождаться, когда упадет последняя. Мне так хотелось покинуть это жуткое место, скрыться от мусолящих мое тело жадных, чужих взглядов. Я мечтала забыть весь этот ужас в объятиях Тая. И я смотрела на него… Смотрела не отрываясь. Он был в тот момент моей путеводной звездой, моей спасительной нитью. И я не поняла, что произошло, когда мне за шиворот скользнуло что-то холодное и гладкое. Потом что-то еще ударилось о шею и, отлетев в сторону, упало в мою ладонь. Удивленно моргнув, я обнаружила в своей руке сияющий сотнями разноцветных огней лунный альмарин.
