Вопрос застал Ари врасплох. Она попыталась придумать ответ, но сейчас ее мысли представляли собой калейдоскоп из картинок, сменяющих одна другую: окровавленная Семела, Гермес с хитринкой во взгляде, скрывающий множество секретов. И Дионис, оказавшийся на Сайде.
– Продолжу научную деятельность, – сказала она, чтобы хоть что-то сказать.
Она надеялась, что этот абстрактный ответ удовлетворит неожиданное любопытство преподавательницы, но та, казалось, была разочарована.
– Это то, чего вы хотите? Вы уверены в этом? – Она с нажимом произнесла «уверены».
Нет, Ари уже ни в чем не была уверена. Она постаралась принять заинтересованный вид, когда Госпожа Уродливый Пиджак продолжила свою мысль:
– Видите ли, многие студенты об этом даже не задумываются. За них все решил рок, судьба, предопределение, мойры – назовите как хотите, суть одна: они не выбирают свой путь. Но у вас еще есть шанс выбрать свой путь, Ариадна. В отличие от всех местных студентов с золотой вилкой в заднице.
Ари нервно хихикнула:
– Обычно говорят «с серебряной ложкой во рту», но ваш вариант мне нравится больше.
– Я иностранка, мне простительно, – протянула она с наигранным акцентом. – И, заметьте, я ценю, люблю и преподаю язык, который мне даже не родной. Часто предполагается, что родной язык – это язык настоящих нас. В действительности, первый язык – это источник эмоций. Тогда как второй язык – неконтролируемые реки, позволяющие говорящим на них исследовать их русла…
Столовая постепенно пустела. Гестия изобразила рукой нечто напоминающее телефонную трубку и указала в сторону двери. Ари сообразила, что подруге надо срочно кому-то позвонить. Оставаться наедине с Госпожой Уродливый Пиджак категорически не хотелось, но делать было нечего.
– Метафорически выражаясь, в этом прекрасном, – преподавательница внезапно усмехнулась, – университете каждый освоил искусство второго языка в совершенстве. Правда, при этом умудрились подзабыть первый. Родной. Каждый в этом проклятом месте забыл о своем прошлом. Но это временные трудности.
Ари насторожилась:
– Боюсь, я вас не понимаю.
Давнее чувство, что каждый здесь знает больше, чем она, зазвучало в ее голове с новой силой.
– Хотите узнать, зачем я вам это говорю? Почему для меня это важно?
«Да уж, пожалуйста, хватит с меня ваших загадок».
– Конечно.
– У меня дар к наведению порядка и при этом пылкая любовь к хаосу. Некоторые вещи заслуживают хорошего пинка под зад. Это место, – она придвинулась ближе к Ари, понизив голос, – точно заслуживает. Все сейчас здесь меняется, и, поверьте, это к лучшему. Не хочу, чтобы вы оказались за бортом, когда это место окончательно изменится до неузнаваемости. Ариадна, вы достаточно сильны, чтобы пережить страх неизвестности? Падение?
– Надеюсь на это. – Она не отвела взгляд.
– Тогда постарайтесь найти путь. Подумайте, чего вы хотите, Ариадна. Подумайте о том, кто вы.
Грохот и визг студентов за окном оповестили о том, что отвалилась еще какая-то часть роскошной лепнины на одном из корпусов. Ари не шелохнулась. Что-то внутри нее, какая-то непроходимая стена, пошла трещинами.
– Да, – тихо сказала она. – Спасибо.
– Не благодари. – Госпожа Уродливый Пиджак потянулась к своей чашке, от которой поднимался ароматный дым. – Просто делай то, что необходимо. И ничего не бойся. Ты найдешь путь.
Попрощавшись, Ари вышла из столовой. В узком коридоре притулился старый таксофон, привлекший ее внимание. Она всегда была уверена, что он не работает, но что-то подтолкнуло ее положить монетку в щель и взять трубку. Услышав гудки, Ари крутанула диск, набирая номер, который, как ей казалось, она успела давно забыть.
Оказалось, не забыла.
– Алло? – Густой раскатистый бас отца заставил ее вздрогнуть.
Пульс стучал быстро и неровно, но когда она заговорила, голос звучал почти естественно:
– Привет, па. Не отвлекаю?
– Нет, что ты. – В трубке послышался шелест сметенных на пол бумаг, стук и тихое чертыхание. Кажется, отец споткнулся, вылезая из-за стола.
«Изящество у меня в крови», – подумала Ари, не удержавшись от улыбки.
– Как ты там? Не слышал тебя с тех пор, как ты приезжала на летние каникулы.
– Да… дела, – неопределенно протянула она. На самом деле, конечно, словом «дела» было сложно описать то, что ей не хотелось вспоминать последнюю ссору с отцом. Его покрасневшее вспотевшее лицо и крики, когда он увидел количество переводов с семейного счета, сопоставил их с расходами Ари и догадался, что она попросту украла деньги, чтобы вытянуть Тесея из пучины долгов. «Не совсем украла, скорее, взяла взаймы», – покаянно подумала она, понимая, что это не оправдание.
Словом «дела» не описать то, что она боялась разговаривать с отцом и услышать правду о себе.
