Гермес однажды назвал их самой шаблонной парочкой из возможных. Плохой мальчик и хорошая девочка, что может быть банальнее? В финале хорошая девочка обязательно исправит плохого мальчика, и они будут жить долго и счастливо. Ведь это то, что якобы делают настоящие женщины: одним взглядом ставят весь мир на колени и при этом чинят его, не используя «мужские инструменты» вроде денег, должностей, физической силы. Настоящей женщине достаточно сделать движение мизинчиком – и империя падет, вселенная рассыпется в пыль, а отъявленный хулиган станет самым прилежным учеником церковно-приходской школы. Так, во всяком случае, говорили плохие поэты, и Дита видела в этом пошлость и скуку. Но вот хорошие поэты словно вселялись в нее, и она давала им приют у себя в душе. Потому что хорошие поэты знали, что двум влюбленным людям не нужно перекраивать друг друга, и исправлять там нечего. Они изначально цельные и всегда будут такими. Каждый из них объявил другого своей собственностью, и оба прекрасно понимали, что за этим стоит. Сделав выбор, Дита раз за разом убеждалась в его правильности. Загвоздка здесь могла быть только в одном. Гефест. Она чувствовала угрызения совести, обманывая его и зная, что он тоже знает об обмане, и не находя сил расстаться с ним окончательно. Раньше Дита всегда следовала за сердцем, но теперь, похоже, оно тоже потеряло направление. Иногда она ощущала себя маленьким чудовищем, способным наделать больших бед.
Повинуясь неведомому предчувствию, Дита снова взглянула в окно. Сердце пропустило удар.
– Полиция, – пробормотала она, нервно постукивая по подоконнику. – Ты уверен, что тот парень из пиццерии никому не рассказал о сгоревшей машине?
Арес отрицательно качнул головой.
– Значит, все может быть хуже. Надеюсь, это никак не касается того случая зимой…
Дита не успела договорить: в дверь постучали, и Арес многозначительно хрустнул суставами, разминая пальцы.
Она наклонилась ближе, зная, что теперь весь мир для него скрылся за непроглядной завесой ее густых волос. Ее взгляд – мудрый, нежный, зовущий.
– Давай я начну разговор, – мягко сказала она и накрыла ладошкой его шершавую кисть.
– Даже не знаю, – усмехнулся Арес. – Я все еще хочу кого-нибудь убить.
Она поцеловала его.
– А теперь?
– Теперь я знаю кого.
Она выжидающе приподняла бровь.
– Любого, кто причинит тебе вред, разумеется.
Она бросила взгляд на зеркало. Длинные ресницы, безупречный бархат кожи и вселенская нежность в голубых глазах. То, что нужно. Дита открыла дверь.
– Господин полицейский. – Она улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. – Чем я могу быть полезна?
Мурлыкая незамысловатую песенку и кивая в такт каждому шагу, Ари шла мимо комнат общежития, наэлектризованных от сплетен. Прикрыла дверь с крошечной табличкой «Жалок тот ученик, который не превосходит своего учителя»[39] – Афина повесила ее два дня назад в пику преподавателям и считала это весьма остроумным. По сегодняшнему расписанию она опять должна была до ночи задержаться в библиотеке (видимо, чтобы соответствовать утверждению на двери). Гестия же поехала на городскую барахолку выбирать кофейный столик. Она всегда заботилась об уюте и ощущении «как дома», но в последнее время ее гиперфиксация начала приобретать угрожающие масштабы. Ари подозревала, что это просто попытка еще немного побыть частью Эллинского университета, желание обустроить пространство перед выпускным, который беспокоил подругу.
– Что, на барахолке ничего дельного? – спросила она, заметив силуэт у окна. Но девушка резко развернулась, и от неожиданности Ари едва не выронила дымящуюся сигарету.
– Как ты сюда попала?
Дита расправила плечи, глядя на нее, как на дохлого таракана, обнаруженного в тарелке с самыми изысканными яствами.
– Дверь была нараспашку.
– Нет, не была.
– Стала, когда я ее открыла.
Ари промолчала, только сняла пальто, двигаясь медленно, чтобы не раздражать ее еще больше. Дита почти дрожала от еле сдерживаемой злости. Прекрасные голубые глаза теперь казались темно-синими и горели яростью.
– Ты натравила на нас полицию.
Не сдержавшись, Ари витиевато выругалась, потушив сигарету прямо о столешницу. Обнаружив размазанный пепел, Гестия наверняка начнет привычно ворчать что-то о неаккуратных соседках, но сейчас Ари было плевать. «Конченый идиот. Кретин. Надо же было все ей разболтать! Профессионализм? Не в этой жизни».
Отнекиваться было бесполезно.
– Ага. То есть он рассказал тебе, что это была моя идея. Супер!
Дита хмыкнула с оскорбленным видом.
– Конечно рассказал. По-твоему, я не могу разговорить мужчину?
С этим сложно было поспорить. «Ну конечно. Построила ему глазки, расстегнула пуговку платья, сделала какой-нибудь комплимент его усам, или чем она там ребят околдовывает, и этот дебил сразу растаял». Ари трижды прокляла тот день, когда решила, что ей крайне пригодится помощь полиции, а потом еще трижды – тот день, когда они с Аидом приперлись к Просимну.
