–
– Что ж ты сразу не сказал, теперь-то все сразу стало понятно! – усмехнулась Ари.
Гестия шикнула на нее, ловя каждое слово Аполлона.
– Нашей божественной воле и грозным велениям были и будут покорны земля, подземелье, небо. Прозрев один раз, мы прозреем навеки, познаем, как смертные с робким восторгом приветствовали нас в образах вечных, как некогда простиралось наше владычество над мирами…
– Будь я владычицей мира, тебя бы тут уже не было, – пробормотала Афина.
– Сейчас мы не помним свою истинную суть. Мы прокляты. Мы воплотились смертными существами и живем многострадальную жизнь. Этому придет конец, когда мы прольем кровь того, кто властвует над измерением времени. Не он сотворил это с нами, но он понесет наказание. Мы освободимся, но этот мир не падет. Ибо лукавая смертная, бросившая вызов богам, обманет сам Хаос. – Он вдруг так свирепо посмотрел Ари в глаза, что она вздрогнула и оглянулась на соседок, ища поддержку.
– Вы что-нибудь поняли? – шепнула она, с каждым словом все сильнее ощущая себя беспросветно тупой. На секунду она даже подумала, что это ей снится. – Он свихнулся или не свихнулся?
Афина почесала подбородок:
– Ты обозначила интересную философскую дилемму. – Она обернулась к Гестии. – Может, у тебя есть какие-нибудь догадки?
– Если честно, у меня целая теория.
– Давай, жги.
– Я тут подумала о гипнозе…
– Какая прелесть! – Афина закатила глаза. – И часто ты о нем думаешь?
– Соседушка, ты скептик и самый умный человек в комнате, но не забывай: в чувствах людей я разбираюсь даже побольше твоего. – Гестия уселась прямо на пол, скрестив ноги и прикрыв льдистые глаза. При тусклом освещении она напоминала хорошенькую фарфоровую статуэтку из тех, которые можно увидеть на каминных полках в зажиточных домах. Мать Ари коллекционировала такие, пока не уехала из города, после чего взбешенный отец расколошматил их, и осколки потом еще долго впивались в тапочки, стоило зайти в гостиную.
– Итак, допустим, что наш друг находится в измененном состоянии сознания. У него образовался внутренний фокус внимания, теперь оно направлено на образы, ощущения, грезы, фантазии… Но субъект под гипнозом способен в достаточной мере контролировать свои поступки. Полагаю, он искренне верит в то, о чем нам сейчас говорит.
– Спасибо за ликбез, а теперь давайте выставим его. – Ари отчего-то было не по себе.
Но Афина просияла:
– Если он правда загипнотизирован, нам повезло. Не хочешь спросить его кое о чем?
– Эм… Нет?
– Новогодняя ночь. – Афина посмотрела на нее, как на дурочку. – Вспомни, у него не было алиби в ночь убийства Семелы.
Ари прищурилась, боясь поверить в их удачу:
– Как тебе эта идея вообще в голову пришла?
– Самый умный человек в комнате, помнишь?
– Но девушка с голубыми глазами в морге…
– Мало ли, кого из своих поклонниц он мог попросить прийти.
«Его сестра, – вспомнила Ари. – У Артемиды такие же умопомрачительные глаза, как у него». Она почувствовала, как вспотели ладони от волнения. Что, если она набрела на след?
– Хочу предупредить, – кашлянула Гестия. – Человек под гипнозом все еще может лгать, но, если нам повезет и он убийца, терзаемый муками совести, который… В общем, ты будешь спрашивать или нет?
Ари осторожно заглянула в глаза Аполлона, снова ставшие неподвижными, будто затянутыми инеем. «Он видит что-то, чего не видим мы». Она отогнала эту мысль.
– Ты слышишь меня?
– Да.
– Ты правда подкатывал к Гестии?
Соседка за спиной, кажется, поперхнулась от возмущения, но Афина поспешила успокоить ее:
– Это весьма разумно. Так она проверяет, может ли он сейчас лгать. В обычном состоянии наш золотой мальчик ни за что не признает, что подкат не удался – гордость не позволит, но сейчас…
– Да.
– И она тебе отказала?
– Да.
– Респект, подружка, – прошептала Ари, подмигнув Гестии, и снова обратилась к Аполлону: – Ты помнишь новогоднюю вечеринку?
– Да.
– Ладно. – Ари была признательна хотя бы за то, что он больше не вещает что-то безумное и запутанное, но все-таки надеялась на более развернутый ответ. – Ты причастен к убийству Семелы?
Пауза.
– Нет.
– Ты выходил из «Оракула» в ночь, когда убили Семелу. Где ты был?
– Видел кровавого тирана, неумолимое время у дома девятисот тысяч книг, вернулся со своей луноликой сестрой, дабы раскаяться…
– Тьфу ты, опять его понесло! – Ари обессиленно уткнулась в ладони.
Афина похлопала ее по плечу:
– Что ж, он хотя бы не сказал: «Да, это я размозжил ей череп и сбросил с лестницы».
– Ты слышала Гестию. Даже под гипнозом человек может соврать.
– Он же признался, что я его отшила, – пропела Гестия и подошла к Аполлону: – Все с тобой ясно, дружок. В смысле, ничего, конечно, не ясно, но и чего-то более внятного мы от тебя не добьемся, поэтому попробуем разбудить. Сейчас я досчитаю до пяти, и на счет пять ты полностью проснешься, вернешься в сознание свежим и полным энергии…
Когда она закончила считать, первую минуту ничего не происходило, но затем Аполлон пошевелился – плавно, медленно, будто просыпаясь. Взгляд приобрел осмысленное выражение, и парень отшатнулся от них.
– Какого хрена?
