– Ничего, сейчас отдохнешь. Это место идеально подходит, чтобы расслабиться и раствориться в нем. Ты будешь воздухом, ты будешь листвой, ты будешь пылью. И ты будешь свободна…
Меньше всего Ари хотелось слушать поэтичные тирады. «Это у них, видимо, семейное. А с виду и не скажешь». Решив, что пальто и так безнадежно испачкано, она уселась на землю и сделала свой ход:
– В какой-то момент мне подумалось, уж не ты ли в меня стреляла.
Артемида хищно улыбнулась.
– А почему решила, что не я?
– Потому что они промахнулись.
Этот ответ удовлетворил Артемиду, и она снова заплескалась, смешно отфыркиваясь.
– И зачем мне в тебя стрелять?
– Просто. – Ари пожала плечами. – Посмотреть, что будет.
По прозрачно-голубому зеркалу расходились круги. Ари видела длинные ноги Артемиды, округлые камешки на дне озера. Казалось, она ступала прямо по ним, но Ари знала, что это иллюзия: на самом деле озеро глубокое.
– Ни за что бы так не поступила с другом.
«С другом», – мысленно повторила Ари. Звучит красиво, только были ли они друзьями на деле?
Ее настроение передалось Артемиде. Теперь они будто разыгрывали партию в шахматы, в которой у Ари оставалось совсем мало времени, чтобы продумать следующий ход.
– А с врагом? – «Ох, какой рискованный ход, Ари. Попридержала бы ты коней».
– С врагом – возможно. Например, я тут кошмарю браконьеров… – Она блаженно зажмурила голубые глаза, в точности такие, как у ее брата. – Кстати, скажи мне как филолог…
– М?
– Есть такое слово?
– «Кошмарить»?
– Ага.
– Оно жаргонное. Отличается от общего, литературного языка.
– Но его ведь можно употреблять? Конечно, оно отличается от других. Но это не делает его хуже.
«Мы уже говорим не о лексических единицах», – безошибочно угадала Ари.
– Но иногда и оно может испортить текст.
– Мы говорим о каком-нибудь конкретном тексте? – Подплыв совсем близко, Артемида улеглась на мелководье. Ветви плакучей ивы почти касались ее выбритой макушки: последний раз они виделись позавчера, но Артемида уже успела сменить прическу.
«Она проницательна. – Ари почти обрадовалась этому. – И не держит меня за дуру, как тогда, на ритуале Чистки, когда все убеждали меня в том, что я спятила».
– Да. Я пишу и не могу подобрать подходящее слово. Я могла бы вставить этот жаргонизм, как наиболее подходящий, но не испортит ли он все сочинение? Не изменится ли от этого весь смысл? Если я хочу написать грамотный текст, придется посидеть над словарем и перебрать все возможные синонимы. И тогда найду единственный верный. Доберусь до истины.
Артемида, казалось, размышляла над ее метафорой.
– Знаю, к вам вчера ночью брат приходил, – неожиданно сказала она.
Ари закатила глаза. «Тему она переводить не умеет».
– Приходил.
– Я вообще хорошая сестра, как думаешь?
– Не то чтобы у меня такой уж огромный опыт по этой части. Все-таки, ты не моя сестра, – напомнила Ари.
– Я стараюсь, правда. Но иногда Аполлон невыносим. Потому что привык, чтобы ему с детства в попку дули и сюсюкались. Я его почти не виню, это общая черта современных мужопчин…
– «Почти»?
– У него была куча времени, чтобы подумать над своим поведением. Но он сожалеет, что вчера завалился к вам вот так, без приглашения. Еще и перепугал вас своими предсказаниями. С утра сам не свой, смотрит глазами пнутого под зад спаниеля.
Ари невольно улыбнулась.
– Наверное, Аполлон – сомнамбула, – продолжила Артемида. – К врачам идти стесняется, но если так и будет продолжаться… Иногда реально посреди ночи поднимается и начинает изрекать какие-то пророчества. Он так с точностью нагадал исход матча своей футбольной команды. Это было в период его тоски по Гиацинту, совсем недавно… Вам тоже что-то предсказал?
– Ерунду какую-то, – отмахнулась Ари.
– Советую прислушаться. Мы тоже думали, что чушь мелет, а потом…
– Наверное, Аполлон шел к нам из своего корпуса. То есть через весь кампус. – Ари не теряла надежды вернуться к волнующему ее вопросу. – Он помнит, что делает, когда находится в этом трансе?
Артемида замялась.
– Сложно сказать.
– И он не может себя контролировать? – «Пожалуйста, пусть окажется, что он просто прикончил Семелу, будучи не в себе, это так упростит мне жизнь».
– Он не слишком охотно делится со мной подробностями. Как правило, наши взаимоотношения – это либо «даже не дыши в мою сторону», либо «я помогу тебе спрятать тело».
– Семейные ценности, – кивнула Ари, задаваясь вопросом, нарочно ли Артемида привела именно такой пример.
– Точно! Только один раз он рассказал мне во всех подробностях, что именно произошло, даже попросил помощи. В новогоднюю ночь. Сказал, что напортачил.
Ари замерла, как натянутая струна:
– И ты пошла с ним?
– Даже не знаю, как тебе сказать. – Артемида сокрушенно покачала головой. – Вообще-то я проигнорировала его мольбу, поехала в город, танцевала в лучшем баре с двумя красотками, а потом мы с ними до утра пили элитное шампанское в шикарных апартаментах, но алиби это так себе, ведь я не хочу компрометировать дам… Ну конечно пошла!
– Что же он такого натворил?
