Театрально изобразив головную боль, приставляя тыльную часть левой ладони ко лбу, та ответила:
– Мой брат не отвечает взаимностью, поэтому придётся использовать более тонкие намёки.
– Не думаю, что Зелвас мог бы ответить при всём желании. Он ведь почти женат, – сделав задумчивое лицо, проговорил Артус.
– Ты почти такой же хитрый, как и я, – смеясь, ткнула его пальцем Ансиель.
– А мне вот ничуть не смешно. Отец даже не высказал нам своё мнение относительно предложения королевы, – парень развёл руками: – И что же думать об этом?
– Ну, скоро мы сыграем и твою свадьбу, – сестра засмеялась ещё сильнее.
– Я не собираюсь жениться на девушке, если та не будет мне приятна.
– Ты видел её последний раз ребёнком, да и играли мы все вместе довольно-таки дружно, – Ансиель пожала плечами.
– Но она могла измениться…
– Пока не посетим столицу, ты этого не узнаешь. А сейчас расслабься. Кроме того, отец может молчать, придумывая планы, чтобы помешать подобному исходу.
– Это верно. Спасибо, сестра, – юноша немного успокоился.
– Можно вопрос? – Ансиель посмотрела в глаза брату.
– Конечно, – тот не стал отказывать, отвечая на взгляд.
– А я тебе приятна?
Заметив, что сестра едва сдерживается, чтобы снова не засмеяться, Артус закатил глаза и со словами: «Чего я ещё от неё мог ожидать?» – двинулся в сторону тронного зала.
Ансиель же догнала брата и, взяв того под руку, отправилась с ним на церемонию…
Все, исключая только герцога Голдберга и Саманту, уже собрались. Зелвас стоял у самых ступенек, ведущих к трону, позади него держались Ривал с Элой, а рядом возвышался почти двухметровый настоятель церкви, которого близнецы недавно видели на площади. Его звали Сарат – по религиозным соображениям храмовники, как и пятеро королевских гвардейцев, отказываются от своей фамилии, считая, что их служба Витусу или же монарху важнее любых распрей дворян. Вследствие этого и теми, и другими могут стать не только сыновья лордов, но и простолюдины.
Помимо отказа от прошлой жизни, вышеперечисленные также обязываются не иметь жён, не брать взятки и не поддаваться искушению обилием пищи. Королевские гвардейцы ничего не получают взамен, помимо уважения и круглой суммы золотых монет, что отправляется их уже бывшим родственникам. А вот храмовники за верность Витусу обретают силу. Они делятся на две касты: монахи и витуны – над всеми стоит один человек – архиепископ. Монахи получают способность через молитву исцелять небольшие раны и слабые отравления, но не более. Витус – Бог жизни и смерти, поэтому в противовес им, витуны умеют убивать. Каждый из них обладает феноменальной живучестью и прекрасными боевыми навыками: даже сотня божественных катафрактов при грамотном использовании может изменить ход боя.
Множество лордов и леди собралось в этом зале. Артус пытался высмотреть знакомые лица, когда вдруг все голоса затихли – в дверях появились двое: Телрат Голдберг и его дочь, Саманта. Невеста шла в сторону Зелваса, одетая в ослепительно белое платье, а волосы её украшал венок из таких же роз, словно выращенных под слоем снега. Она держала отца за руку, тот же, с высоко поднятой головой семенил в сторону трона. Присутствующие провожали их взглядом, а некоторые из гостей и вовсе потирали глаза платком – оно и не удивительно, учитывая, какую грустную мелодию играл музыкант на своей арфе.
Дойдя до Зелваса, Саманта отпустила отца, и Телрат остался чуть позади неё. Став друг напротив друга, будущие супруги неловко улыбнулись – тут уже пришло время настоятеля Сарата, и он заговорил:
– Мы все собрались здесь, чтобы запечатлеть в своей памяти момент, когда две души объединятся воедино, – начал священник громовым голосом.
– Сегодня, перед лицом Бога нашего Витуса, Зелвас Баглерн и Саманта Голдберг создадут новую семью, – настоятель подошёл чуть ближе к названным.
– Зелвас, ты готов стать достойным мужем для этой девушки? – Сарат уже чуть ли не кричал вопрошая.
– Готов, – без колебаний ответил старший сын герцога Ривала.
Кивнув, священник обратил взор на невесту:
– Саманта, будешь ли ты поддерживать Зелваса во всех его начинаниях, как преданная жена?
– Буду, – едва заметная влага проступила на её глазах, но то были слёзы радости, невеста же улыбалась.
– Протяните правую руку.
Молодожёны подчинились. Сарат, в свою очередь, достал церемониальный кинжал и провёл им по ладоням. Когда проступили тонкие струйки крови – две руки сомкнулись в замок.
– Ты мой, – проговорила Саманта.
– А ты моя, – вторил ей Зелвас.
– Пока смерть не разлучит нас, – закончили они вместе.
– Именем Витуса объявляю вас мужем и женой! – Артусу показалось, что стены затряслись от голоса настоятеля – после этих слов молодожёны дотронулись друг друга лбами, всё ещё держась за руки.
Раздались аплодисменты, и близнец заметил, как из глаз Ансиель потекли прозрачные ручейки…
После окончания официальной части все прошли в обеденный зал. Массивного п-образного стола было недостаточно, чтобы усадить такое количество гостей, по этой причине к краям мраморного гиганта подставили два стола поменьше – там были посажены мелкие дворяне с их семьями.
