– Думаешь, маньяк выбирал жертву по типажу? – спросил Кирилл, подойдя ближе.
– Это одна из версий, и не самая популярная. Представляешь, как тяжело маньякам в Норвегии, где все блондинки? – усмехнулся Марк. – В нашем случае нужно копать глубже и искать другую связь между жертвами.
– Займешься? – Кирилл повернулся к Ивану, и тот кивнул в ответ.
Марк оглядел комнату, смятую кровать и остановил взгляд на детской кроватке:
– А где ребенок?
– Отец отнес родственникам.
– То есть маньяк не тронул его? – задумчиво прошептал Марк.
– Нет, не тронул. Может, пожалел? – предположил Кирилл.
– Может, – кивнул Марк. – А может, не смог получить от ребенка то, что нужно.
– А что, по-твоему, ему нужно? – почесал затылок Ворон.
– Не знаю. Вы сказали, что Васнецову выпили досуха, тут то же самое, но ведь никто не может тянуть страх из своих же. Какой-то бред.
– А вдруг можно, просто никто никогда об этом не задумывался, – предположил Иван. – Теперь нам тут в сыщиков играть, а менты мы неважнецкие, если честно.
– Какие есть. Других не будет, – отрезал Марк.
– И то правда. – Эльнар Гасанович разогнулся и посмотрел на троицу. – Это у нас только название громкое: Седьмой отдел! Отдел по борьбе с преступностью! А по факту что? Собрали самых сильных и головастых следить за тем, чтоб наши людей досуха не выпивали. Вот и весь сказ! Мы на самом деле – отдел по сохранению нашего общества в тайне от человеков!
Кирилл покачал головой. Все правда. Вспомнил заголовки газет полуторагодичной давности: «Найден труп девочки десяти лет с потрескавшейся серой кожей и кровавыми глазами!» Устали тогда память чистить свидетелям.
Марк же заявления Эльнара проигнорировал. Был согласен, но работа есть работа, так что работают как умеют и с чем имеют.
– Зачем такие сложности? – начал говорить Голицын, вроде ни к кому не обращаясь и в то же время ко всем сразу. – Голодный акудзин может просто постоять под окнами роддома или хосписа. Ну или напугать кого до смерти и стереть память. Зачем ему страх своего собрата? А главное – как он это сделал? Я вот не чувствую твой страх, Кирилл.
– О чем ты? – удивился Калинин.
– Лена подходит под этот типаж. Ты наверняка за нее боишься, но никто не чувствует этого.
Иван повернулся к Кириллу, словно ища в глазах друга подтверждение слов Марка. Кирилл прикрыл глаза на секунду и выдохнул:
– Я ее спрятал.
– Хорошо, – понимающе кивнул Марк. – Значит, нам надо ответить на главный вопрос: а точно ли это кто-то из наших? И для этого мне надо будет поднимать древние как говно мамонта книги.
– И что ты хочешь в них найти? – скептически хмыкнул Ворон.
– Что-нибудь, что намекнет на то, что мы все-таки можем быть уязвимы.
– То есть будешь искать «осиновый кол» против нас же?
Марк кивнул и хищно улыбнулся:
– И осиновый кол, и серебро, и святую воду. Мы сами против себя оружия не искали, но вдруг это делал кто-то другой. Люди, например?
– Или русалки, – усмехнулся Иван, вспомнив смешную девчонку с синими волосами, которая от страха съездила ему по лицу в больнице.
– Ну, эти вряд ли. Наши интересы не пересекаются. Кирилл, надо все-таки проработать связи этих девочек, найти общее, общих знакомых например.
– Займемся, – кивнул Кирилл.
– А труп Васнецовой еще в морге?
– А где ж ему быть? – ответил Эльнар Гасанович. – Я закончил. Забираю и эту тоже.
– Я, пожалуй, прогуляюсь с вами, – заявил Марк. – Хочу увидеть, что там внутри.
– Ты! – Жанна ткнула пальцем Марку в грудь. – Я лечить синяки твоим девкам не нанималась!
– Жаннет, милая, конечно, не нанималась, – примирительно поднял он руки. – Но у тебя ведь целый штат медиков! Поручила бы студенток студентам!
– Нормальные студенты в это время спят! – прошипела она.
Хотела еще что-то добавить, но дверь в холодильник отворилась, и Сухой предложил им зайти. Марк натянул маску, усмехнувшись под ней, и, галантно поклонившись, уступил даме дорогу.
– Шут! – бросила Прохорова и вошла в зал.
Посреди помещения стояло два стола, на которых лежали два почти одинаковых тела – молодые светловолосые девушки, обе с раскрытыми грудными клетками.
Марк приблизился, обошел сначала один стол, внимательно осматривая внутренности, затем второй. Картина была одинаковая: черная слизь, похожая на смолу, заливала органы, а сущности не было, хотя обе девушки несомненно принадлежали к акудзинам.
– Можно в двух словах – что это за хрень? – попросил Марк, поморщившись.
– В двух словах сложно, – вздохнул Сухой и, облокотившись на свободный стол, стоящий у стены, пояснил: – Мы сами не знаем. Ну, то есть это какая-то железистая ткань со следами гнили.
– Гнили? – удивился Марк.
