– У меня есть теория, и Эльнар Гасанович тоже склонен так думать… В общем, сущность у акудзин – полноценный орган, как второй желудок. Всем известно, зачем нам два желудка: один – чтобы поддерживать тело, второй – чтобы поддерживать силу. Без подпитки эмоциями людей он не работает. Ну не прыгнешь ты дальше двух метров голодный! Так вот, сущность и не дает телу стариться так, как это происходит у людей. Вот Эльнар Гасанович, например, – Сухой подмигнул коллеге, – выглядит на шестьдесят людских, а по факту сто сорок минуло. Органы наши даже после смерти остаются в относительном порядке, а сущность так и продолжает работать, но уже отключенная от сознания. Именно поэтому мы сжигаем мертвецов. Ну а почему мы это делаем, вы нам, Марк Юрьевич, скорее расскажете, ведь вы историк.
– Мы пришли из огня и уходим в огонь… – пробормотал Марк.
– Верно! Не меняем ничего, ибо наши предки прекрасно описали, что происходит, если нарушить целостность сущности другим путем.
Марк глянул на медиков. Он понимал, о чем речь. В их книгах прекрасно описывалось, что после смерти носителя сущность нельзя ликвидировать иначе, чем через сожжение. В противном случае она могла повести себя непредсказуемо: от переселения в животное и создания тем самым неведомой твари до небольшого апокалипсиса, равноценного взрыву мощной боеголовки.
– Вы не ответили на вопрос, Геннадий Васильевич, – вернулся из своих мыслей Марк.
– Теория в том, что сущность содержится в резервуаре – таком же, как желудок. И, если сущность забрать, остается лишь ни на что не годная оболочка, возможно, державшая форму только за счет сущности.
– Откуда гниль? – Марк нахмурился.
– Хороший вопрос! Можно предположить, что сущность заранее мертва или что, накапливая в себе человеческий гнев и страх, впитывает в себя эту гниль, словно канцерогены.
– Звучит, конечно, странно, но не будем вдаваться в подробности, медицина – не мое. Но почему они такие? Это люди становятся такими, если мы их выпиваем, – спросил Марк, глядя на потрескавшуюся серую кожу Анфисы Макаровой.
– Когда мы едим, сущность влияет на людей, искажая их сознание. Но если перестараться, захватывает и тело. А значит, я все же склоняюсь к тому, что это сделал кто-то из своих, – заключил Сухой и хлопнул в ладоши, будто совершил открытие века.
– Но ведь это невозможно. – Марк сложил руки на груди и скептически обвел всех взглядом. – Чтобы выпить своего, нужно ощущать его. Но мы не можем ощущать эмоции друг друга – ни страха, ни боли. Только предполагать.
– Поэтому это только теория, – согласился Сухой. – Правду, боюсь, мы узнаем, только когда будет пойман преступник.
– Вашу мать! И это вторая за каких-то три дня! Мне, сука, что – всех блондинок попрятать?! А, Калинин?!
На часах было четыре утра. Макарова давно отправили к родственникам, и Кирилл, не дожидаясь Демона, позвонил начальству.
Константинов ходил взад-вперед по переговорной в домашнем халате и уже десять минут орал на подчиненных.
– Чего молчишь?!
– Я свою жену отправил к родственникам, – устало признался Кирилл.
Константинов остановился и в изумлении уставился на него.
– Я бы тоже отправил, если бы был женат, – взял на себя «огонь» Ворон. – Нам пока ничего неизвестно, и, как бы это грубо ни звучало, больше трупов – больше информации. Проверю, могли ли быть девушки связаны между собой чем-то еще, кроме внешности.
– И это первоочередная задача, – заявил внезапно возникший в кабинете Марк.
– Явился! Чтоб тебя черти драли! – словно ожил Константинов.
– И вам не хворать, Олег Дмитрич, – улыбнулся Марк и сел в свободное кресло.
– Где был, что делал? – ехидно раскланялся начальник.
– Книжки писал, лекции читал, трупы разглядывал, – ответил Голицын ему в тон.
– Что нового узнал?
– Я не Розенталь, студенты слушают жопой, убийца с вероятностью девяносто процентов из своих.
– А с этого места давай-ка подробнее, умник, – крякнул Константинов и уселся за стол, придвинув к себе чашку с кофе.
– Это теория наших медиков: если сравнивать трупы людей после того, как их выпили, и трупы девушек – картина одинаковая, а черная слизь может быть оболочкой сущности. Но я все же оставлю десять процентов на то, что это мог быть какой-нибудь доселе неизвестный нам монстр.
– Энергетический вампир? – Лежаков вскинул брови.
– Мы и есть по сути своей энергетические вампиры, – отвечал Марк. – Я бы пока придерживался версии, что это свой. Из этого выходит другой вопрос: как?
– Действительно! – Константинов стукнул кулаком по столу. – Как?!
– Что-то мне подсказывает, что придется спрашивать у преступника, когда его поймаем.
– Демон, ты издеваешься надо мной, что ли?! – Начальник покраснел от возмущения. – Меня уже сегодня в одиннадцать утра ждут на ковер в Правление! Что я им скажу?
– Не знаю, но точно знаю, чего говорить не нужно. – Он поймал на себе взгляды всех присутствующих. – Во-первых, говорить, что убийца из наших: это пока не доказано; во-вторых, говорить, что я участвую в расследовании.
– С первым понятно, а с тобой что не так? – уже спокойно спросил Константинов.
