Седьмой отдел не спал. Во всяком случае, та его часть, которая была привлечена к делу. Пока Марк, Богданов, Лежаков и Миша Ростов наблюдали за жилищами монтажников, Кирилл и Иван искали информацию о них. Интересовало все: от круга общения до имущества, от работы до отдыха.
Работу прерывал лишь появлявшийся то в одном, то в другом кабинете Константинов, который нервно спрашивал, нашли ли они что-нибудь.
И теперь в семь утра в переговорной пахло кофе и выпечкой, а сотрудники собирались рассказывать все, что узнали. Ждали только Лежакова с Ростовым, которые вели наблюдение за квартирой более слабого Митрохина.
– Ну хрен с ними! – с нетерпением махнул рукой Константинов. – У вас там что?
– Семья дома: видели жену и детей, – начал говорить Марк. – Самого Чернышова не заметили. Странно, что они не ложились спать. Жена так уж точно. Мелькала в окнах, с кем-то говорила по телефону.
– Эх! И где его носит? – разочарованно протянул Богданов.
– Этот – любитель охоты и рыбалки. Частенько уезжал один в соседнюю область. Может, и сейчас поехал. Выходные, – предположил Кирилл, собиравший информацию по Чернышову.
В переговорной возник Миша Ростов. Лицо измученное, но вид в общем-то был возбужденный. Одежда и волосы мокрые, по лицу стекали крупные капли воды.
– А Лежаков где? – осведомился Константинов, с удивлением разглядывая подчиненного.
– Труп охраняет, – выдохнул Миша.
Все было дернулись с мест, но Константинов хлопнул ладонью по столу, обведя всех тяжелым взглядом.
– Подробнее, – приказал он Ростову.
– Ну, мы наблюдали. Окна быстро нашли. У него все время свет был выключен. В подъезд не входил. А машина на парковке. Потом что-то нам странным показалось, что мы с одиннадцати вечера его пасем, а у него еще тогда свет не горел. Кто в его годы в одиннадцать спать ложится? Ну и, пока темно совсем, решили в окна глянуть по-тихому. Второй этаж ведь. Ну и… В общем, вот фото комнаты. – Миша закончил говорить, тяжело дыша, будто запыхался от быстрого бега, и положил на стол свой смартфон.
– Чудесно, просто чудесно! – саркастически воскликнул Константинов, начиная багроветь.
В этот момент зазвонил телефон дежурного, который сегодня носил с собой Кирилл.
– Седьмой отдел, – бросил он в трубку и замер.
Всем встало понятно, что плохие новости на этом не закончились. Кирилл прикрыл глаза и обратился к собеседнику:
– Вы можете сейчас прыгнуть в отдел?
Он положил трубку и вздохнул:
– Жена Чернышова. Хочет заявить о пропаже мужа.
– Вашу мать! Что ни день, то чудеса какие-то! – Константинов уже не был багровым – по всей видимости, смирился с тотальным невезением, преследовавшим его отдел последнюю неделю. – Ворон и Богданов! Вызывайте криминалистов и дуйте с Ростовым к трупу. А вы двое – допрашивайте жену! Если это он, то наверняка уже упрыгал так, что хрен найдем!
Марк с Кириллом кивнули и поднялись. Днем они тоже не поспят. К счастью, для акудзин не спать сутками не так тяжело, как для людей, но все же неприятно. Элементарную усталость никто не отменял.
Женщину провели в допросную. Допросной комната называлась условно, так как тут находился стол, четыре удобных кресла и большое окно, смотрящее во двор на лужайку. На деле это помещение чаще использовали как малую совещательную комнату.
Кирилл включил запись на камере и сел напротив Чернышовой. Марк же остался стоять, сложив руки на груди и опираясь плечом о стену.
– Инга Романовна Чернышова, сорок три года. Все верно? – прочитал Кирилл документы женщины.
Та кивнула. Ухоженная блондинка выглядела уставшей и не спавшей. Под глазами круги, а сами глаза пронзительно-голубого цвета будто поблекли. Или это была игра теней.
– Верно, господин Калинин, – подтвердила она и закивала, будто пытаясь убедить его в том, что документы подлинные.
– И вы хотите заявить о пропаже мужа?
Снова кивок.
Кирилл решил ничего о его подозрениях насчет Чернышова ей не говорить. И так понятно, что Инга не в курсе того, что, возможно, живет с маньяком.
– Он не пришел домой. Я обзвонила всех родственников и друзей, но они его не видели и не говорили с ним. Телефон у него недоступен. Я звонила всю ночь. Дороги ночью встали, и я думала, что телефон сел и он где-то в пробке… Но сейчас не выдержала. Я за него волнуюсь. А еще этот маньяк… Понимаете? – Голос ее дрогнул, и по щеке покатилась крупная слеза.
– Понимаю. – Кирилл пододвинул к ней коробку с бумажными салфетками. – Расскажите о прошедшем дне. Когда вы видели его последний раз, когда с ним говорили?
Она замерла и прикрыла глаза, нахмурилась, будто вспоминая, и заговорила:
– После обеда он ушел из дома. Уехал на своей машине в город. Хотел заехать в автосервис и на строительный рынок, возможно, в торговый центр. Обещал мне, что купит себе новый свитер. Старые поизносились. Больше мы не говорили. Я начала ему звонить около семи вечера, но телефон был недоступен.
– Напишите номер, цвет и марку машины. – Кирилл протянул ей лист бумаги. Делать это было необязательно, но Кирилл отыгрывал роль следователя.
– А вы, Инга, какую степень силы имеете? – спросил Марк, неотрывно сверля женщину взглядом.
