— Тебе приснился дурной сон, — торопливо поясняю, мягко пытаясь отнять свою конечность. Фостер переводит глаза в темноту, тяжело вздыхает и отпускает, чтобы закрыть рукой свои глаза. Молчит и только шумно дышит, а я тру запястье, намоченное чужим потом.
— Кэт, — зову её и тяну наверх, чтобы девушка села на свои колени и притягивает к себе, позволяя спрятать мокрое от слез лицо на плече. — Тише. Успокойся, дыши.
— Я твоё «Дыши» в гробу видела, — бурчит и всхлипывает одновременно. На капризы внимание на обращаю.
Она хватается рукой за край моей домашней майки и снова всхлипывает.
— Тише, — снова мягко уговариваю и глажу по любимым волосам.
Приподняв подбородок заплаканного лица, касаюсь её губ, раздвигаю их своими и целую очень нежно. Сначала губы Фостер, словно задеревеневшие, еле двигаются, но через пару секунд расслабляются и отвечают. Дыхание выравнивается.
— Умница, — почти шепотом хвалю. — Ложись обратно.
Все еще молчит, можно только наблюдать, как вздымается и опускается грудь.
— Давай, я принесу тебе воды? — спрашиваю и почти подрываюсь с кровати.
— Завались уже, врач-сновитолог, — Фостер резко падает обратно.
Ложусь следом обнимаю под руку и утыкаюсь носом в загривок. От такой неожиданности она замирает и сглатывает. Нет, это нормально, конечно, обниматься паре в постели, но именно у них это происходит впервые.
И когда первый шок проходит, Кэтрин наконец-то чувствует, что её рука до сих пор сжимает ворот футболки, и рука эта дрожит. Она закрывает глаза и отвернул меня от себя не из вредности или злости.
Ей страшно и стыдно за собственную слабость. Она лежит в моих объятьях, потому что ищет защиты от собственных сновидений. Накрыв чужой кулак своей ладонью, я тоже смыкаю глаза. Её затылок щекочет моё горячее дыхание. Тепло и приятно. Но я не засыпаю до тех пор, пока дыхание позади не выравнивается.
***
Утром тепло, к сожалению, пропадает, потому что я неслышно выбираюсь из кровати и оставляю посапывающую во сне Фостер одну.
Перед уходом я почти невесомо касаюсь лохматых волос, которые будто нарочно раскидались в разные стороны, чтобы бесить, но вместо этого кажутся очаровательными. Я так и не решаюсь коснуться спокойного лица губами, потому что боюсь разбудить.
Мне нужно на работу.
***
Вечерний обход заканчивается на парне, полезший через балкон к своей девчонке и оттуда сорвавшийся, встречает меня хмурым взглядом. А ведь еще с утра улыбался во весь рот.
— Мы расстались, — мрачно сообщает он, хотя я ни о чем не спрашивал.
— Ее перестали интересовать экстремалы-придурки?
— Она боится остаться вдовой, если наши отношения зайдут слишком далеко.
Вот идиотка. Вслух я, конечно же, этого не говорю, хоть и стоит.
— Не переживай. Найдешь другую.
— Ничего вы не понимаете, — огрызается он.
Конечно, не понимаю. Куда уж мне.
Не смотря на всю усталость и раздражительность, я уже рвался домой. В последнее время, Фостер вообще раскисла. Это же сколько она в себе копила?
— Уже домой? — остановила меня Ветта. — Ты же никогда не уходил раньше конца смены, даже задерживался.
— Работы нет. Не вижу смысла отсиживать задницу за бесплатно. Пропусти.
— Дело в Кэт, да? Как она?
— Лучше, чем могло быть, — отвечаю на вопрос и проскакиваю через неё. Она стала навязчивее.
Когда я пришёл домой, сердце пустилось в пляс. Девушки нигде не было, а окно было распахнуто.
— Фостер! — отчаянно, но в ответ была тишина…
***
Телефон Кэтрин благополучно оставила на столе, где он пылиться уже дней пять.
— Да вернётся она! — Пытался вразумить меня Патрик. — У тебя девчонка дерётся лучше, чем весь отдел полиции вместе взятых.
— Она ранена! — раздумывать времени не было. Я и так его потратил, когда прождал своего недалёкого друга. Я начал одеваться, пока друг вальяжно присел на диван.
— Тебе Ив девять раз звонила, — хмыкнул друг, беря девайс. Я не стал озвучивать, что сейчас мне не до Делаж. Пока я надевал пальто, он уже во всю разговаривал с девушкой. — Хорошо. Передам. Пока.
— Мне нужно выпить, — сказал Патрик, идя на кухню. Хотелось в этот момент придушить его, но от заманчивой мысли, меня отвлёк стук в дверь.
Кэтрин Фостер.
— Так ты мне расскажешь, что случилось, или будешь продолжать состояние алкогольного бреда? — все-таки спрашивает рыжая, подперев голову рукой. Не знаю, как я с ней в одном баре пересеклась, ну ладно.
Она пьет гораздо меньше меня. Я уже пьяно и медленно моргаю, плачевно пытаясь переварить информацию. Выдуть столько водки одной и еще быть в состоянии нервно ходить. Чудо какое-то.
— Рони — мудак, — Я подвожу итог тому, что происходит у меня в голове. — Он не хочет, чтобы я выходила на улицу! А я ведь теперь сама этого боюсь. Никакой поддержки от этой сволочи нет!
— Рони? — но собутыльница морщиться, понимая, что это не её дело. — Но ты же вышла…
— Я солдат! — крикнула я, чуть не падая со стула.
— Хорошо, но Аарон за тебя переживает. Ты же знаешь, как он дорожит тобой, ухаживает… Он даже стал с работы рано уходить, да бы время с тобой больше провести.
