Как и несколько других присяжных заседателей, Мэг решила приносить еду с собой, вместо того чтобы уходить куда-то на обед во время перерыва. Она бы предпочла прогуляться по Льюису и подышать свежим воздухом после духоты судебного зала, особенно в такой чудесный солнечный полдень, но, оставаясь в помещении, могла пообщаться с кем-нибудь из присяжных. Сегодня решили остаться в комнате всего трое.
«Хорошо, – подумала Мэг, – есть возможность поговорить с глазу на глаз».
Хари Сингх принес корзину для пикника, которая пахла так, что слюнки текли; из нее он опять достал самосу и предложил коллегам. Мэйзи Уоллер с сомнением посмотрела на угощение и откусила крошечный кусочек – точно мышь, пробующая сыр, который, как она знает, лежит в ловушке.
Гарольд Траут отказался, сославшись на то, что от острой пищи у него несварение желудка.
Мэг проглотила свою порцию и с удовольствием съела бы еще.
– Так что думаете пока, Хари? – спросила она.
– Видите ли, я действительно не знаю, стоит ли мне вообще быть присяжным, – по обыкновению, вежливо сказал он. – Я просто не из тех, кто с легкостью выносит суждения о своих ближних.
– Но вы здесь именно для этого, – с кислым видом протянул Траут. – Именно в этом и заключается работа присяжного заседателя.
– Да, Гарольд, вы совершенно правы, – кивнул Сингх. – Но видите ли, тут дело в моих убеждениях.
– Вы же, по вашим словам, буддист?
Траут произнес слово «буддист» с легкой неприязнью – без явного неодобрения, но ясно давая понять, что он абсолютно не доверяет всему, что чуждо его собственной культуре и вере.
– Да, я буддист! – с гордостью заявил Сингх.
– Простите мое невежество, – сказал Траут, – но какое отношение буддизм имеет к решению вопроса о виновности подсудимого? Закон есть закон, и понимание того, что хорошо и плохо, одинаково вне зависимости от чьих-либо убеждений.
– Что ж, сэр, вы совершенно правы, – кивнул Сингх с улыбкой (Мэг с наслаждением наблюдала, как он парирует атаки занудного старого пердуна). – Но следует знать, что Будда учит доброте и пониманию.
– Вы хотите сказать, – нахмурился Траут, – что этот скользкий тип, этот монстр на скамье подсудимых, который, очевидно, разрушил бесчисленное множество жизней, торгуя наркотиками, заслуживает хоть какого-то снисхождения?
– Я хочу сказать, сэр, со всем уважением, что до сегодняшнего дня мы слышали только сторону обвинения, – защищался Сингх. – На данный момент подсудимый, мистер Гриди, обвиняется в преступлениях, связанных с наркотиками, но это не означает, что он является наркоторговцем. Он станет таковым только в том случае, если мы, присяжные, решим, что он виновен. Вы, конечно, с уважением отнесетесь к показаниям людей, вызванных в качестве свидетелей как со стороны обвинения, так и со стороны защиты?
– Да, разумеется, – с некоторым колебанием в голосе отозвался Траут. – Но неужели вы сомневаетесь в тех неопровержимых доказательствах вины подсудимого, которые мы услышали на сегодняшний день?
– Нет, сэр, это не совсем то, что я хотел сказать. Но вы должны понимать, что обязанности присяжного заседателя противоречат моим буддистским принципам.
– Так что вы на самом деле имеете в виду? – осведомился Траут с сомнением в голосе. – Я слегка запутался.
– Я хочу сказать, что мне нелегко судить ближнего своего.
Траут уставился на мужчину. Мэг видела презрение на его лице. Она практически читала его мысли. Все предубеждения, которые Траут, вероятно, питал к любой расе или культуре, отличной от его собственной, были заметны в том, как подергиваются уголки его рта. Конечно, взгляды Сингха с точки зрения вынесения вердикта не укладывались в понятную Трауту схему. Но Мэг обрадовалась, что нашла в Сингхе еще одного потенциального союзника.
Громкий чих Мэйзи Уоллер прервал ее размышления. Мэйзи сидела за столом, прихлебывая травяной чай, и поедала, по-видимому, на редкость безвкусный бутерброд с сыром. Она то и дело чихала и в течение всего утреннего слушания шмыгала носом, к особому неудовольствию Пинка. Ранее утром, во время короткого перерыва, он набросился на нее, недвусмысленно заявив, что ей следует отправляться домой, в постель, пока она не заразила всех присяжных.
К удивлению Мэг, Мэйзи решительно возразила, что это ее ежегодная летняя простуда и состояние не помешает ей выполнить свой долг.
«Однако этот факт, вероятно, объясняет, почему сейчас в комнате обедает меньше людей, чем на прошлой неделе», – подумала Мэг.
Откусив кусочек фалафеля, который она купила утром в кулинарии по пути в суд, Мэг стала жадно читать длинное сообщение от Лоры, только что пришедшее в «Вотсап». К ее облегчению, после долгого молчания дочь рассказала об их планах и маршруте поездки на Галапагосские острова. Мэг подсчитала текущую разницу во времени по метке в сообщении и пришла к выводу, что Лора, должно быть, встала и здраво соображает уже в семь утра. Если в поездке дочери и было что-то хорошее, так это то, что, пусть и ненадолго, она утратила способность дрыхнуть до обеда.
