– Давайте перейдем к показаниям Эмили Денайер. Должна сказать, что к тому времени, когда она закончила, я была почти убеждена, что мистер Гриди стоит за всеми этими банковскими операциями и финансовыми махинациями. Но потом мы заслушали показания Кэролин Херринг, человека со впечатляющим послужным списком, занимавшей ранее руководящую должность в отделе по борьбе с мошенничеством в налоговом управлении. Ее слова заставили меня задуматься.
К облегчению Мэг, несколько человек за столом кивнули в знак согласия.
– Опять же, можем ли мы, – заметила она, – твердо сказать, что за всеми банковскими транзакциями и финансовыми операциями стоит мистер Гриди? Я не вполне в этом убеждена.
Люди зашептались, соглашаясь с ней. Но к ее легкому ужасу, Рори О’Брайен, который в течение последнего часа или около того, пока они обсуждали приговор, был полностью сосредоточен на финансовой документации, никак не отреагировал. Мэг даже не была уверена, слышит ли он ее, но, с другой стороны, он почти всегда молчал. Однако сейчас она не возражала против такого поведения; она была в ударе, ее переполнял адреналин. Она чувствовала, что все идет по плану.
– Давайте теперь обсудим показания Майкла Старра, которые на первый взгляд изобличают подсудимого, – предложила она. – Но, как мы уже говорили, можем ли мы ему доверять? Мы слышали, что он человек с крайне сомнительной репутацией, и, поскольку он уже признал себя виновным, ему нечего терять. Я бы добавила, что он произвел на меня впечатление крайне озлобленного человека.
Софи Итон, Хари Сингх и Мэйзи Уоллер дружно кивнули.
– Старр заявил суду, что, по его мнению, мистер Гриди ответственен за убийство его брата. Но не совсем понятно, как он может быть к этому причастен, ведь во время трагической гибели брата Старра он находился в тюрьме, – отметила Мэг.
– Здесь я вынужден возразить, – вставил Робертс. – По моему опыту работы в полиции, влиятельные преступники обладают широкими возможностями для контакта с внешним миром – в основном с помощью телефонов, которые им передают тайком, а также заручившись поддержкой коррумпированных тюремных служащих. Заключенный с послужным списком, каким предположительно обладает Гриди, и связями в криминальном мире без проблем организует покушение на кого угодно и где угодно.
– Согласна, – отозвалась Мэг. – Но может ли кто-нибудь из сидящих за этим столом еще раз с полной уверенностью сказать, что показания, данные мистером Старром против обвиняемого, соответствуют действительности? Пожалуйста, поднимите руки, если вы так считаете.
Никто этого не сделал. Сердце Мэг бешено колотилось, она была на коне!
– Наконец обсудим показания, данные самим обвиняемым. Как мы все слышали, Теренс Гриди считает, что он стал жертвой особого стечения обстоятельств и что его подставил недовольный клиент, с которым он отказался сотрудничать по моральным соображениям. Также он полагает, что Старру помогал полицейский – возможно, не один, – который затаил злобу на Гриди просто за то, что тот защищал арестованных полицией преступников и часто помогал им избежать наказания. – Она замолчала и глотнула воды, у нее пересохло в горле. – Нам известно, что Старр очень скользкий тип, который признался, что занимался контрабандой наркотиков класса А и руководил крупной сетью распространения через окружные банды. Неужели кто-то из нас твердо убежден, что показания этого человека, обвиняющего подсудимого мистера Гриди, соответствуют действительности? Пожалуйста, еще раз поднимите руки.
Мэг вдалбливала им в головы эту мысль, помня со времен обучения маркетингу, что клиент должен увидеть или услышать рекламное сообщение трижды, чтобы оно подействовало.
Никто не поднял руку. Она возликовала. Они слушали ее раскрыв рот!
– Попрошу вас, пожалуйста, написать на листочке ваш вердикт. «Виновен», «невиновен» или «не знаю».
Через пару минут Мэг собрала бумажки и просмотрела. «Невиновен» она положила вправо, «виновен» – влево.
Два голоса за «виновен». Семь за «невиновен» – восемь, включая ее саму. Если получится добиться еще хотя бы одного голоса за оправдательный приговор и если судья разрешит вынести вердикт большинством голосов, ее наконец отпустят домой.
О’Брайен не проголосовал; неизвестно, к чему он склонялся. Он все еще был занят своими таблицами.
– Рори, – подстегнула она, – не подскажете, что вы решили?
– Простите, – вздохнул он, – пока не могу. Мне требуется больше времени.
– И сколько же? – вежливо поинтересовалась Мэг, не желая на него давить.
– По крайней мере, несколько часов, – отозвался он.
– Что?! – в ярости воскликнул Марк Адамс. – Это возмутительно! Нет никаких сомнений, что мы достаточно услышали, чтобы решить, виновен он или нет. Неужто обязательно откладывать это еще на один день?
Мэг повернулась к судебному приставу:
– Полагаю, надо сообщить судье, что сегодня мы не сможем вынести вердикт.
– Только не говорите, – воскликнул Тоби, – что теперь нас всех запрут в какой-нибудь паршивой гостинице. Какой ужас!
